Дракон-холостяк. Визит старой тётушки - Маша Старолесская

– Но он же солдафон! Не имеет никакого представления о светских приличиях. Только представь, обсуждал мои усы и ширину моих плечей прямо при мне! Да он… – Граф наконец стёр со лба надоедливый пот. – Он собирался заставить меня отжиматься по утрам! И обрить меня по уставу!

Почему-то эти аргументы казались более весомыми, чем простое понимание, что прямо сейчас рождение целого десятка драконят не входит в его планы. Может быть, потом, с разумным шагом в несколько лет…

– Подумаешь, зарядка! Мой доктор говорит, это очень полезно для здоровья. А что до усов… Лео! Ты ведь достойный сын древнего рода Драгонфортов! Я никогда не поверю, что ты, не в прямом бою, так с помощью хитрости, не добьёшься своего! Но если Брунгильда тебе не мила, можешь сказать прямо! У нас остаётся ещё двадцать одна кандидатка…

– Почему двадцать одна? – удивился граф. – Кто-то покинул наш праздник раньше времени?

– Если бы, – с лёгким раздражением отозвалась тётушка Тилли. – Если бы эта модистка, морганатическая жена князя Огнебора, поняла, что ей здесь не рады…

– А ведь мне приглянулась её дочь…

– Лео, только не говори, что остановил свой выбор на ней! – Старая дракониха схватилась за сердце и сделала вид, что готова вот-вот упасть. Пенсне поползло у неё по носу и, несмоненно, разбилось бы об пол, если бы в последний момент она ловко не вскинула бы голову, чтобы его поймать, и тем испортила весьма драматичный момент.

– Нет, тётушка, я не имею свойства мешать счастью друзей…

– Того хлыща с улиткой? Что ж… Тем лучше. Просто представь, какой скандал был бы, если бы в нашу семью вошла дочь какой-то модистки!..

– Вряд ли он был бы страшнее того, что уже случился на вернисаже… – Драгонфорт довольно ухмвльнулся, припоминая, как разбегались и падал в обморок дамы, увидевшие Сэра Глориса на серебряной цепочке. Кстати, где-то он сейчас. Харриет сделает эскарго из драконятины, если с её драгоценным питомцем что-то случится.

Тётушка сделала вид, что пропустила это его замечание мимо ушей, и продолжила читать список невест с характеристиками.

– Эсмеральда Эль Драго. Потомок гишпанских грандов, фрейлина королевы. Просто чудо, что она смогла найти время, свободное от обязанностей при дворе, и приехала на наш праздник!..

Драгонфорт вновь, как наяву, увидел мелки и острые, как у мурены, зубки прекрасной драконихи, и дёрнул плечами.

– И приданного дают четыре тысячи в год… Да, скромнее, чем у дочери Фойердрахена, и всё же…

По булыжникам, которыми был вымощен парадный двор, застучали копыта. Драгонфорт повернулся так, чтобы лучше видеть, что происходит. Сперва он решил, что это кто-то из гостей решил покинуть праздник, но нет… Тёмная карета без знаков рода остановилась у лестницы. Лакей спрыгнул с запяток и открыл дверь, помогая выйти незнакомке в манто и вуали. С бешено колотящимся сердцем Драгонфорт опознал ливрею своего слуги…

– Или Атальберта… – не унималась старая дракониха.

Незнакомка легко прошла по лестнице, и в её движениях чудилось нечто настолько знакомое, что граф отказался верить своим глазам.

– Давайте продолжим наш разговор позже, милая тётушка, – заявил он, решительно отодвигая портьеру, и бросился к бальной зале. – Кажется, у нас тут поздние гости.

Глава 20.2

– Леди Эмилия Гринлиф, – торжественно объявил Бернард.

В залу легко, словно она летела над паркетом, вошла девушки в платье цвета благородной патины, расшитом, под стать её имени, зелёными листами плюща. Лицо её всё ещё скрывала вуаль, но Драгонфорта эта мелочь не обманула бы. Слишком часто он созерцал формы, ныне затянутые в корсет, в своём собственном доме в гораздо менее торжественных обстоятельствах.

Ропот прокатился по залу. Генеральша Фойердрахен возмутилась столь вопиющим нарушением… даже не этикета, а распорядка дня. Кто-то шепнул: «Это дочь Седрика Гринлифа, да? Того, который разорился на поставках вина ко двору три года назад?» «А разве у него не сыновья?» – отозвался другой голос. «Да нет, сыновья были у…» – первый говорящий пустился в обстоятельные рассуждения.

Драгонфорт потёр переносицу, пытаясь вспомнить, где он уже слышал эту фамилию. Свет не так уж и велик, число знатных родов и того меньше, и всё же были там люди и драконы, которых он мог и не знать лично или через несколько рукопожатий.

Он губами обозначил поцелуй над серой, как дым, перчаткой. Гостья склонила голову и мелодичным голосом произнесла:

– Прошу прощения за то, что приехала в столь поздний час.

– Нет, что вы… – Драгонфорт усмехнулся в усы. – Вы прибыли к самому интересному.

– К объявлению вашей невесты, Ваша милость? – спросила она, всё ещё не откидывая вуаль с лица.

– К десерту от мсье Трюффо, – в тон ответил граф, не переставая при этом удивляться, как платье и светские манеры меняют девушку. Ведь голос, манера двигаться, стать – всё было таким знакомым и привычным. И всё же перед ним стояло какое-то иное существо.

Становилось стыдно за своё прошлое поведение. За непристойные предложения и ещё менее пристойные вопросы. Если бы он знал, что задавал их даме аристократического круга… Или всё это только маскарад? Новый розыгрыш от Эммы?

Наконец гостья откинула с лица вуаль. На мгновение весело сверкнули глаза, мол, граф, вы оценили мою шутку, – и на её лице застыло светское приветливое выражение.

По зале прокатилась новая волна ропота. Девушку начали узнавать.

Бернард, чтобы несколько сгладить ситуацию, объявил новый танец, вальс «Золотой рассвет».

– Полагаю, в вашей бальной книжечке найдётся место для меня, – шутливо спросил он у Эмилии, когда зазвучали первые такты мелодии.

– Для вас – всегда, – отозвалась гостья, грациозно подавая правую руку.

Стихия танца захватила их. И всё же вальс был временем, когда можно было успеть если не поговорить, то хоть заключить меморандум о намерениях.

– Как вы находите претенденток на ваше крыло и сердце, сэр, – с легкой насмешкой шепнула Эмилия, приблизившись к самому его уху. Её нежное, сладкое от фиалковых пилюль дыхание коснулось его кожи, и Драгонфорт едва не покраснел от смущения, словно школяр. Да, не таким он видел момент близости с горничной Эммой, совсем не таким…

– Достойные дочери своих родителей. Которые, несомненно, могут составить семейное счастье… – Он поднял руку, пропуская её вперёд. Эмилия легко повернулась вокруг своей оси, пышные юбки бального платья скользнули по его ногам.