Битва талантов - Алекс Хай

Она замолчала. Я по-прежнему ждал, немного удивлённый внезапными откровениями старухи. Графиня уж точно не была из тех людей, кто делится переживаниями ради сочувствия. Она медленно подводила меня к чему-то конкретному.

Графиня поставила чашку — снова беззвучно, — выпрямила спину и посмотрела на меня в упор.

— Мне нужна ваша помощь, Александр Васильевич.

Я не торопился с ответом. Пауза повисла между нами, как невидимый мост, по которому ещё предстояло решить — идти или нет.

— Какого рода помощь, ваше сиятельство?

— Не грубого и не скандального, не волнуйтесь. — Графиня сложила руки на коленях. — Мне не нужны сцены и разоблачения. Нужна ситуация, при которой помолвка будет отложена на длительный срок по уважительной причине. Причине, устраивающей обе стороны. Без потери лица и без конфликта. Так, чтобы все сохранили достоинство.

— Почему именно я? — спросил я, хотя уже подозревал ответ.

Графиня чуть наклонила голову — жест, полный снисходительного терпения. Так смотрят на студента, который задаёт вопрос, ответ на который написан на доске.

— Потому что вы уже вовлечены, Александр Васильевич. Я знаю, что Эдуард заказал у вас помолвочное кольцо. Не далее как вчера, если я не ошибаюсь.

Я не подал вида, хотя внутренне отметил: осведомлённость графини Шуваловой в очередной раз превысила все разумные ожидания.

— Допустим, — ответил я.

— Не «допустим», а именно так, — мягко поправила Шувалова. — И раз вы делаете кольцо, у вас есть рычаг влияния. Естественный, органичный, не вызывающий подозрений.

Она подалась чуть вперёд.

— Предложите Эдуарду камень, который будет очень сложно достать. Безупречный александрит, к примеру, — определённого размера, определённого качества, которое можно найти только у конкретных поставщиков. Поиск такого камня может занять несколько месяцев. А за несколько месяцев, — она откинулась обратно и улыбнулась, — многое может измениться.

Я оценил. Изящно. Ювелир, который не соглашается на компромисс в качестве, — не заговорщик, а перфекционист. Человек чести, отстаивающий стандарты мастерства. Никто его не упрекнёт. А задержка в изготовлении кольца автоматически откладывает помолвку — без кольца объявление выглядит… незаконченным.

— Разумный подход, — признал я.

— Разумный — моё любимое слово, — кивнула графиня. — Впрочем, у меня есть и менее изящные инструменты. Я контролирую значительную часть наследства, которое получит Эдуард. Антон Яковлевич об этом прекрасно осведомлён. И он знает, что ссора со мной обойдётся ему значительно дороже, чем отложенная свадьба.

Вот и артиллерия пошла. Тяжёлая, дальнобойная, которая точно приведёт старшего Майделя в чувство. Но пока что графиня не хотела пускать её в ход.

— Это крайняя мера, — подтвердила она, словно прочитав мои мысли. — Я предпочитаю действовать тоньше. Открытый конфликт всегда бьёт по обеим сторонам. В первую очередь он ударит по Эдуарду. Он и так разрывается между долгом перед отцом и собственными чувствами. Я не хочу усугублять его положение.

Я кивнул и молча отпил чай.

— Есть ещё одно обстоятельство, — добавила Шувалова. — У меня на примете имеется… более подходящая кандидатура для Эдуарда.

Она не назвала имени. Но описала — негромко, тщательно подбирая слова.

— Дочь хороших знакомых. Семья безупречная, хотя и не столь блестящая, как Самойловы. Девушка тихая, домашняя. Любит природу, загородную жизнь, лошадей. Не рвётся на балы и в салоны — скорее, предпочтёт вечер у камина с книгой. Полная противоположность Алле Михайловне.

Графиня позволила себе тонкую улыбку.

— И именно поэтому — идеальна для Эдуарда.

Пазл складывался. Шувалова не просто хотела расстроить неудачный брак — она готовила замену. Другую невесту, которая подошла бы племяннику, как перчатка. Многоходовая комбинация, в которой каждая фигура должна была занять правильную клетку.

Графиня помолчала, посмотрела в огонь, потом снова на меня. И в её взгляде появилось что-то новое. Не деловитость, не расчёт. Нечто более тёплое и одновременно более опасное.

— И позаботьтесь об Алле Михайловне, — сказала она негромко. — Она заслуживает лучшего, чем роль пешки в чужой партии.

Повисла напряжённая тишина. Я уставился на старуху, гадая, как много она знает.

— Вы ведь знаете её лучше, чем Эдуард, — добавила графиня. Голос был ровным, но в уголках губ пряталась лукавая улыбка. — Гораздо лучше…

Вот оно. Последний фрагмент мозаики встал на место.

Графиня точно знала. Может быть, не детали, но суть — чувствовала. Женская интуиция, помноженная на восемьдесят лет наблюдений за людьми, — инструмент точнее любого артефакта. Шувалова видела то, что я старался не показывать, а Алла — не признавать. И сейчас, с нарочитой небрежностью опытного шахматиста, она ставила нас рядом на доске.

Не потому, что была сводницей. А потому что считала это правильной расстановкой.

Я взвесил ответ. Полтора века жизни учат не торопиться с обещаниями.

— Я подумаю, ваше сиятельство. Ситуация деликатная, и мне нужно время оценить возможности так, чтобы это не поставило участников в неловкое положение.

Графиня кивнула — с тем спокойным достоинством, которое бывает у людей, привыкших к тому, что их просьбы выполняют. Рано или поздно.

— Думающий человек — редкость, — произнесла она. — Действуйте, когда будете готовы. Но не затягивайте. Антон торопится, а время работает против нас.

Мы допили чай. Попрощались — учтиво, как полагается. Графиня проводила меня до дверей гостиной и на прощание сказала:

— Берегите себя, Александр Васильевич. Вы мне ещё пригодитесь.

Она сказала это с улыбкой, но я-то знал — графиня Шувалова никогда не шутит. Даже когда улыбается. Особенно когда улыбается.

Штиль ждал у машины — молчаливый и неподвижный, как монумент на морозе. Увидев моё лицо, вопросов задавать не стал. Открыл дверь, подождал, сел за руль.

Машина тронулась. За окном плыл зимний Петербург — фонари, снег, чёрная лента Фонтанки. Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

Итак, за двое суток я получил заказ на помолвочное кольцо от жениха, который не хотел жениться, поручение от тётки жениха затянуть изготовление этого кольца. И прозрачный намёк, что невеста, которую выдают за нежеланного жениха, больше подходит мне.

При этом мне нужно было делать императорское яйцо, искать жемчужину, готовиться к конкурсу с пятью Грандмастерами и каким-то образом вписать всё это в двадцать четыре часа, которые были в сутках. Полтора века существования, а всё равно сюрпризы на каждом шагу.

И скучно мне точно не будет.

* * *

Через пять дней в мастерскую на Большой Морской прибыли ящики от Базанова.

Четыре опечатанных контейнера, обитых железом, каждый с личным клеймом уральского поставщика и сургучной печатью. Курьер — хмурый детина — протянул мне документы.

— Распишитесь, господин Фаберже. Груз застрахован, пломбы целы, сертификаты в конверте.

Отец уже стоял наготове — в рабочем фартуке, с лупой