Мальбом: Хоррор-цикл - Алексей Константинович Смирнов

Секретарь тоже вздохнул, потянулся и взял со стола принесенную им толстую черную книгу с золотым тиснением. Госпожа Граган успела прочесть ее название: «Мальбом».

- Итак! - Секретарь нацепил очки, распахнул книгу на заложенном месте и начал читать. Все листы в книги были ламинированные. - В соответствии с параграфом третьим Ритуального Уложения, гласящим о Натурализации, а также физической и психологической Ассимиляции События и последствий Распада, утвержденным специальным указом от двадцать седьмого-двенадцатого... м-м, ладно, пропустим... и скрепленным подписью советника первого ранга Ферта, равно направленным на изживание бремени распада и должное восприятие теневых аспектов бытия, а также оздоровление психических резервов и ресурсов во имя эффективного решения глобальных государственных задач... так, пропустим, но только молчок! ...членам семьи почившего в бозе или лицам, их заменяющим, предписывается Первое: задействовать почившего во всех аспектах совместного проживания, существовавших на момент События. Второе: обеспечивать соблюдение санитарных и гигиенических норм при выполнении Первого. Третье: выдерживать предписанный режим на протяжении шести месяцев с момента События. Четвертое: беспрепятственно предоставлять органам надзора возможность контролировать выполнение Первого, Второго и Третьего. Пятое: лица, замеченные в несоблюдении Первого, Второго, Третьего и Четвертого, несут административную и уголовную ответственность в установленном законом порядке.

Пятое Секретарь отбарабанил в ускоренном темпе, всем видом выказывая смущение и неудовольствие, вызванные обязанностью прочитывать такие неприятные вещи.

- А где будет папа? - громко и со слезами на глазах осведомилась Сибилла Граган.

- С нами, дорогая, - отозвалась мать. - Ну-ка, покажи мне глазки. Мне показалось, или сейчас действительно что-то произойдет?

Сибилла испуганно заморгала.

- Детское блаженное неведение, - сочувственно заметил Секретарь, отложил книгу и раскрыл уже папку, но очень похожую на книгу, и с тем же названием. У госпожи Граган дернулась щека. - С сегодняшнего дня она начнет взрослеть, - Секретарь вынул ручку, поставил галочку и подсказал, где расписаться.

- Господин Секретарь, можно мне попросить вас пройти со мной на одну минуту, - госпожа Граган встала. - Сибилла, сиди здесь и ни к чему не прикасайся. Прошу вас, пройдемте в гостиную.

Секретарь чуть нахмурился и нехотя отложил Ручку.

- Сударыня, мне прежде хотелось бы...

- Это займет ровно минуту, - она подхватила его под колючий рукав и потянула за дверь. - Буквально на пару слов...

Стоило им выйти, как Сибилла соскочила с пуфика и приложила ухо к замочной скважине. До нее донеслись обрывки яростного диалога:

- Господин Секретарь! ... я знаю, что бывают исключения...

- Сударыня...

- Пять! Не шесть месяцев, а пять...

- Сударыня, как вы можете просить меня...

- Возьмите, это вам... мы одни... здесь немного, но...

- Тягчайшее должностное преступление...

- Говорю вам, никто... Здесь нет ушей. Сошлитесь на детскую поправку...

- Но в вашем случае... возраст...

- Берите же, не стойте!...

- Пусть так, но я...

- Пять, господин Секретарь!

- Хорошо, но мне нужно связаться... такие вопросы... коллегиально...

- Понимаю... вот еще... этого достаточно?

- Повторяю, мне следует связаться с... Комитет решает... право ускорить... Но статус может выдать...

- Мы постараемся! Я обработаю его щелоком... Я лично состригу лишнее... Зубы... Подскажите - их что? Они сами, или мне...

- Обождите, сударыня.

Сибилла отпрыгнула от двери, вернулась на пуфик и только-только сунула палец в рот, как вышел взволнованный, разгоряченный Секретарь. Он быстро прошел к телефонному аппарату, изготовленному в виде морской раковины, нащелкал номер и приложился ухом к раковине поменьше - слушал шум моря, лишь одному ему ведомого, совсем как Сибилла только что слушала у двери, но только таясь не наружно, а как бы вбираясь в себя.

Вскоре набормотавшийся Секретарь вздохнул, пригладил волосы и молча показал вошедшей госпоже Граган растопыренную пятерню: пять. Пять, а не шесть.

Та возвела глаза к лепному украшению и вскинула полные руки, благодаря все то, что почитала выше себя, а Секретарь суетливо переложил пачку из брючного кармана в сюртучный тайный внутренний и застегнулся на все пуговицы.

***

- Мама, а все-таки - что стало с папой? - спросила Сибилла, когда Секретарь покинул их дом.

Госпожа Граган задумалась.

- К некоторым людям, - сказала она после паузы, - приходит злобный демон по имени Чокин Хазард. Как правило, он выбирает себе в жертву самых добрых, самых достойных людей. Как твой папа. И превращает их...

Она запнулась.

- В чудовищ? - обмирая, подсказала Сибилла, готовая верить всему, ибо мир ее рушился.

- Не совсем, - госпожа Граган налила себе ликеру. - Он превращает их в мертвецов, которые с каждым днем становятся все неприятнее. И все расстраиваются, поэтому закон...

- Что это такое - закон? - перебила ее Сибилла.

- Порядок. Порядок велит нам пережить наше горе и превратить его в праздник. Ты помнишь, как воду превращали в вино, и все веселились? Потому что, дорогая моя, жизнь всегда торжествует и жизнь всегда побеждает. Она всегда права...

Говоря это, госпожа Граган вдруг раздосадовалась на себя за недавнюю книгу. Покойный Граган представился ей образчиком здравомыслия и добродетели. Она позвонила в колокольчик. Вошла служанка - бледная, с перекошенным лицом.

- Стол накрыт? - строго осведомилась у нее госпожа Граган.

Та быстро, с перепуганной угодливостью закивала и сделала впопыхах реверанс, которого с нее никто не спрашивал.

- Пойдем, дорогая, - госпожа Граган стиснула плечо Сибиллы. - Время обедать. Я очень надеюсь, что за столом ты будешь держать себя в руках.

Они миновали гостиную, пересекли коридор. Госпожа Граган выпустила плечо и обеими руками налегла на дверные створки, распахивая их внутрь обеденной залы.

***

Граган сидел за столом.

Он был одет к обеду.

На нем была просторная рубаха навыпуск, поверх которой неподвижно дыбилась накрахмаленная салфетка; ниже были воскресные брюки, поверх которых постелили вафельное полотенце - свинство Грагана за столом было общеизвестно, хотя в иных отношениях он слыл человеком утонченным. Впрочем, полотенце и брюки домысливались, скрытые скатертью. В правую руку Грагана был вложен нож, в левую - трезубая вилка. Он восседал с полуприкрытыми веками и приоткрытым ртом. Граган выглядел так, будто только что отжал языком некий редкий деликатес и замер, прислушиваясь к ощущению. Могло показаться, что он раскусил жабу.

Сибилла попятилась.

- Мама, он будет сидеть с нами? - прошептала она.

- Конечно, - через силу улыбнулась госпожа Граган. - Это же папа. Ступай