Год урожая 1 - Константин Градов

свет. Крюков выпрямился. Не сильно, на пару сантиметров, но — выпрямился. Сутулый человек, который двадцать лет горбился над чужими указаниями, вдруг расправил плечи. И заговорил.

— Севооборот, — сказал он. — Первое и главное. У нас три года подряд пшеница на одном поле — на втором, четвёртом и шестом участках. Земля истощена. Она не даёт и не будет давать, потому что мы из неё всё вытянули, не вернув ничего. Нужен нормальный четырёхпольный севооборот: пшеница, кукуруза на силос, однолетние травы, пар. Минимум — четырёхпольный. Лучше — пятипольный, с включением зернобобовых.

Я кивнул. Это я знал. В 2024-м любой агроном-первокурсник знает, что монокультура убивает почву. Но здесь, в 1978-м, план спускается сверху: «Столько-то гектаров пшеницы». И ты сеешь пшеницу — на тех же полях, третий год подряд, потому что план.

— Дальше, — сказал я.

Крюков посмотрел на меня. Удивлённо. «Прежний» Дорохов после первого пункта уже сказал бы: «Хватит умничать.» Новый — говорит «дальше».

— Удобрения, — продолжил он, осмелев. — Нормы нам спускают из района — столько-то аммиачной селитры на гектар, столько-то суперфосфата. Единые нормы. На все поля одинаково. Но поля-то разные! Второй участок — тяжёлый суглинок, ему фосфор нужен втрое больше, а азота — меньше. Шестой — лёгкий чернозём, там наоборот. А мы сыплем одинаково, потому что так написано в разнарядке. Нужен агрохимический анализ — по каждому полю. Я могу сделать, у меня образование позволяет, лаборатория в институте работает, я знаю людей — но нужно разрешение. И деньги на поездку. И время. И… — он осёкся, — ну, и чтобы мне не говорили «не выдумывай».

Я снова кивнул. Внутри — записывал. Крюков говорил дело. Не откровения из будущего — нет, просто грамотную агрономию, которую знали в 1978-м, которая была написана в журнале «Земледелие» (который я листал в больнице), и которую никто не применял. Не потому что не знали. А потому что система не позволяла.

— Дальше, — повторил я.

— Сорта, — Крюков уже говорил быстрее, увлечённее, руки двигались, очки съехали на нос. — Мы сеем «Мироновскую 808» — хороший сорт, но ему уже двадцать лет. Есть новые — «Одесская 51», «Кавказ», — они в наших условиях дадут на три-четыре центнера больше. Только семена нужно доставать через область, и это… ну, вы знаете.

Знаю. «Доставать» — ключевое слово советской экономики. Не «купить», не «заказать» — «достать». Через связи, через блат, через «ты мне — я тебе». Система снабжения, работающая не на логике, а на личных отношениях. В 2024-м это называется «коррупция». Здесь — это называется «жизнь».

— И последнее, — Крюков помолчал, — сидераты. Промежуточные посевы — горчица, рапс — на тех полях, что уходят в пар. Они восстанавливают структуру почвы, азот фиксируют, сорняки подавляют. Ничего не стоит — только семена и один проход трактором. Но у нас так не делают. Нигде в районе не делают.

— Почему?

— Потому что не положено, — Крюков усмехнулся. Горько. — Потому что в плане нет строчки «сидераты». А раз нет строчки — значит, нет ресурса. А раз нет ресурса — зачем делать?

Я помолчал. Потом — задал вопрос, который задавал каждому ключевому специалисту в «ЮгАгро» при реструктуризации:

— Иван Фёдорович. Если я вам скажу — делайте всё это. Севооборот, анализ почв, новые сорта, сидераты. Не «попробуйте», не «подумайте» — делайте. План посевной на весну — ваш. Я подпишу. Вы справитесь?

Крюков молчал. Долго. Так долго, что я уже думал — не расслышал. Потом снял очки. Протёр. Надел. Посмотрел на меня.

— Павел Васильевич, — сказал он, — двадцать лет назад я пришёл в этот колхоз с красным дипломом и планами на полжизни вперёд. Через год — планов не осталось. Через пять — не осталось желания. Через десять — не осталось надежды. Вы — первый человек за двадцать лет, который спросил, что я думаю.

Он помолчал.

— Справлюсь, — сказал тихо. — Если не шутите — справлюсь.

— Не шучу. К пятнице — жду план. Какие поля, какие культуры, какие сорта, сколько удобрений. Подробно. С цифрами. Как диплом писали — так и план пишите.

Крюков встал. Пожал мне руку — крепко, не по-агрономски, а по-мужски. Повернулся к двери. У двери остановился.

— Павел Васильевич… а можно ещё одно?

— Говорите.

— Подсолнечник. У нас двести гектаров подсолнечника, и все двести — «ВНИИМК 8931», сорт старый, масличность — тридцать шесть процентов. Есть новый — «Передовик», сорок два процента. Шесть процентов разницы — это, при нашей площади…

— Я понял, — сказал я. — Включайте в план.

Крюков кивнул и вышел. И я готов был поклясться: он вышел на два сантиметра выше, чем вошёл.

* * *

Вечер. Дом. Кухня. Лампа — шестидесятиваттная, над столом, свет — жёлтый, тёплый, неровный. Электричество мигнуло — раз, два, — и снова загорелось. Подстанция барахлила, как ей и положено.

Валентина уложила Катю и ушла к соседке — «на минутку», что означало «на час», что означало — женский разговор, чай, сплетни. Мишка сидел за занавеской, шуршал журналом «Юный техник» и время от времени что-то паял — запах канифоли просачивался на кухню. Я — один за столом, с блокнотом и карандашом.

Карандаш. Обычный, «Конструктор», твёрдо-мягкий. В 2024-м я бы открыл Excel, построил диаграмму Ганта, прогнал сценарии в финансовой модели и через неделю имел бы план реструктуризации на сорок слайдов. Здесь у меня — карандаш, блокнот в клетку и голова. Работаем с тем, что есть.

Два столбика. Слева — «Проблемы». Справа — «Ресурсы».

Проблемы:

1. Воровство. Кладовщик Михалыч — системный вынос зерна. Масштаб — пока непонятен, но по прикидкам Зинаиды — до пятидесяти тонн в год. Водитель Генка Прохоров — соучастник. Скупка — через районное потребобщество, связи Михалыча. Деревня знает. Деревня молчит. Потому что «все так живут» и потому что Михалыч делится — мешок зерна тому, мешок комбикорма этому. Круговая порука.

2. Приписки. Системные. По всем направлениям. Зерно — минус четыре центнера на гектар. Молоко — минус двадцать процентов. Привесы — рисованные. Это не моя инициатива — это инициатива всей советской экономики, но расхлёбывать — мне.

3. Техника. Три мёртвых трактора из семи. Запчастей нет. Денег на запчасти нет. Централизованного снабжения — фактически нет. «Доставать» — долго и дорого.

4. Свиноферма. Антисанитария. Больные животные. Падёж — восемь процентов при норме два. Свинарь