Кодекс Охотника #41 - Юрий Винокуров

Также Феодосий поведал о неких «супервайзерах» — личных порученцах Коллекционера. По его словам, Коллекционер — сущность вполне справедливая и работает честно. Главное — не злить и не мешать его деятельности.

Федя слышал о двух сущностях, по силе сопоставимых с Предвечной, которые пошли против него. Их смерть была быстрой и окончательной.

Всё это должно было меня напугать, но я лишь улыбался. Передо мной сидел могущественный человек, правитель планеты, но при этом — всего лишь изгнанный ученик Охотников. Что он в этой жизни видел, чтобы сравнивать кого-то с Бездной? На него любая гидра плюнет и разотрет, даже не заметив.

В итоге от организации встречи Феодосий откупился ценностями. А кто я такой, чтобы отказываться?

Я лишь напомнил ему старое слово: «Хадоси».

— Охотников не оскорбляет золото, — добавил я.

Он вздрогнул, осознав, что расходы его ждут просто колоссальные.

Ну, а я что? Пусть пакует сундуки, Аннушку порадую. У меня есть предчувствие, что золото ей очень скоро пригодится — после рождения ребенка растут её силы, и лишний ресурс ей не помешает.

Мы продолжали общаться, и хотя Феодосий уже вовсю готовил для меня откуп, он всё равно дёргался, ожидая нападения в любой момент. Знаете, это даже немного обидно. Охотники как минимум не нападают со спины, и эта сволочь об этом прекрасно знает. Именно поэтому он постоянно отходит «по делам», поворачиваясь ко мне спиной чаще, чем лицом, проверяя границы дозволенного.

— Феодосий, а ты вообще помнишь слова, сказанные мной тогда? — с праздным любопытством уточнил я.

Человек, который правит целой планетой, сейчас больше всего на свете хотел эту самую планету покинуть. Бывает же такое в жизни.

— Помню… — выдавил он.

— Раз помнишь, чего тогда так напрягаешься? — в тех словах речь шла конкретно про Многомерную, я специально тогда выделил это. — А сейчас мы, как видишь, в совершенно другой Вселенной.

Судя по тому, как к его коже начал возвращаться розовый оттенок, одно из двух: либо он внезапно переродился, либо к нему просто вернулась воля к жизни.

— И ты… — он попытался что-то спросить, но вовремя замолчал.

— Как минимум, сейчас я не вижу причин тебя уничтожать, — успокоил его. — Моё обещание не будет нарушено, пока ты коптишь здесь небо на своей планете или чем ты тут занимаешься.

Феодосий моментально расцвёл.

— Сандр, друг мой, дорогой, старший брат! — он никак не мог подобрать верное обращение. — Да какое там «коптить»? В этом секторе даже шашлыки жарить запрещено! Еда доставляется из специализированных миров, предназначенных исключительно для производства провианта.

Тут уже я завис.

— А поля? Эти бескрайние угодья? Они зачем?

— А, эти… — он пренебрежительно махнул рукой. — Это для красоты. Просто «картинка» для полноты образа.

Понятно. Я задумался.

Коллекционер — сущность уровня Бездны, а может и круче, если верить Феодосию, но тараканы у всех общие. Тяга к декорациям — это норма.

— Ладно, Федя, я понял, как тут всё устроено, — я поднялся из-за стола и посмотрел ему прямо в глаза. — Давай сделаем так. Я — наглый вторженец. Ты — верный слуга своего господина.

Хотя, честно говоря, как Охотнику, мне было неприятно даже произносить слово «слуга». Подумать только: Охотник стал прислужником. Единственное, что оправдывало Феодосия — он Охотником никогда и не был, так, рядом погулял.

— Слушай план, — продолжил я. — Суть проста: ты должен отправить меня на верную смерть. Туда, где, по твоему мнению, меня гарантированно уничтожат.

— Нет! — Феодосий снова побледнел.

Такие перепады эмоционального состояния явно не шли на пользу его здоровью.

— Да дослушай ты до конца! — остановил я его попытку заикаться. — Ты своими руками отправишь меня туда, где я должен погибнуть. Без скрытых умыслов и подвохов. Но с одним нюансом: этот мир должен быть густо населён всякими тварями. Понимаешь?

Я видел, как он нахмурился, быстро соображая. Возможно, Коллекционеру дороги эти твари, и потом придётся заселять мир заново, но мне было плевать. Главное, что к Феодосию нельзя будет предъявить претензии.

В случае допроса он будет чист: враг был? Был. Доложил? Нет, решил справиться сам. Справился? Вроде да — отправил наглеца в пекло, откуда больше не возвращаются.

Главное, чтобы он действительно меня не жалел. Хотя, учитывая, что Феодосий не видит и половины моей истинной силы, его страх вполне обоснован.

Мой план был прост: когда я вернусь в Многомерную, мой арсенал должен быть плотно забит душами и трофеями — как для Легионеров, так и для меня лично. А если всё пройдёт гладко, я и для Одина припасу одну «душезатратную» плюшку, которую он точно оценит.

— Есть такая планета… Но там будет тяжело даже тебе, — наконец выдавил Феодосий.

Я вскинул бровь так высоко, что он сразу всё понял.

— Извиняюсь, Сандр. Даже тебе там будет не сладко.

— Вот и отлично! — я хлопнул в ладоши. — Давай прямо сейчас, чего время терять.

Поскольку он здесь начальник и администратор, механизмы перемещения подчинялись ему напрямую.

Феодосий сделал несколько глубоких вдохов, о чём-то напряжённо подумал, а потом натурально плюнул на пол.

— Пусть я и не стал Охотником, но мне будет неприятно наблюдать за их смертью. Коллекционер даже мокрого места от вас не оставит. Удачи тебе, великий Охотник Сандр!

В следующую секунду я ощутил, как в мою ауру вторгается конструкт переноса. Я дал своё разрешение. Почему бы и нет?

Надеюсь, планета и правда окажется сверхсложной. И, судя по тому, что меня ждёт в будущем, мне сейчас позарез нужна тяжёлая артиллерия.

Глава 6

Жизнь — штука переменчивая, но, как показывает практика, далеко не ко всему она меня готовила.

Поначалу-то всё шло вполне весело. На меня нападали такие толпы тварей, что казалось, мои клинки вот-вот «обожрутся», а Океан Душ засорится под завязку. Но я справлялся, ситуация была привычной — ничего нового.

Главный урок этого мира я усвоил быстро: нельзя задерживаться на одном месте. Эта планета чем-то напоминала Пандору или Викториан — места, где людям делать абсолютно нечего. Здесь правят только чудовища. Это их стихия, их дом, и они чувствуют себя здесь в своей тарелке. Но стоит появиться кому-то, кто на них не похож, как у местной фауны сразу