Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

– Там мой отец!

– Знаю, но ты и сам должен понимать, что его вряд ли убьют прямо на глазах у стольких людей. Мы не можем лезть в самое пекло, нужно всё взвесить, сяо-Лэй!

Выдержка Сына Дракона уже давно дала трещину, и теперь он с трудом воспринимал обращённые к нему слова. Стоило увидеть отца, на коленях унижающегося перед этими псами, как весь мир сузился до одной маленькой точки.

– Не ты ли сын Гэн Цзиюаня? – продолжал Гэн Цичжи, хорошенько встряхнув Гэн Лэя. – Советник никогда не поступал необдуманно!

– Гэгэ прав, мы должны выждать и обнаружить себя только в решающий момент! – добавила Мэй Шан и на корточках подошла чуть ближе к живой изгороди, рукой пригибая ветви, чтобы лучше видеть происходящее.

Гэн Лэй мог с лёгкостью вырваться и оставить этих двоих позади, но в последний момент всё же расслабил напрягшееся до предела тело и медленно выдохнул. Его разум сейчас затмевала животная ярость, а двоюродный брат и подруга детства явно лучше него сохраняли здравый смысл. Толпа тем временем взорвалась новой волной негодования. Обнажённый клинок застыл над шеей Гэн Цзиюаня, и каждый, кто находился на площади, вдруг ощутил нечто гнетущее, словно вместе с опущенным мечом непременно разойдётся по швам полотно их привычной жизни.

– Что вы себе позволяете, генерал? – заговорил глава Гэн Исюань, и его твёрдый голос заставил всех на площади замолчать.

– На время пребывания в городе Люцзэ я обладаю полномочиями вершить суд над изменниками! – ответил мужчина и свободной рукой приподнял нефритовый жетон, который висел у него на поясе. – Сам Великий и Благословенный Драконом Император приказал мне заняться тщательным расследованием преступлений вашей школы.

Даже издалека было видно, как потемнело лицо главы клана, но он не удостоил генерала взглядом и лишь неотрывно смотрел на своего младшего брата, стоявшего на коленях.

– Если хотите расследовать – расследуйте, выполняйте свою работу, но на каком основании вы называете моего советника, заклинателя высшей ступени совершенствования Гэн Цзиюаня, изменником? У вас есть доказательства?

Послышался издевательский смешок, и один из солдат, повинуясь короткому кивку своего командира, вложил в руки главы клана вскрытое письмо. У Гэн Лэя, который внимательно наблюдал за происходящим из-за кустов, все внутренности перевернулись, стоило ему увидеть знакомый прямоугольный конверт неприметного бежевого цвета. Их тайная переписка с отцом… Но как?!

Гэн Исюань молча прочитал послание и крепко сжал бумагу в руке, совсем не беспокоясь о её сохранности.

– Я требую справедливого суда в столице! – сказал он, выделяя каждое слово, и продолжил уже несколько тише: – Это всего лишь письмо без адресата, Гэн Цзиюань не стал бы…

– Это измена, сговор! – перебил генерал. – А в Хэнбан вы и сами обязательно поедете, глава Гэн, только судить там будут именно вас за причастность к предательству брата.

Казалось, все заклинатели, находившиеся на площади, разом онемели, ведь на их веку никто не смел разговаривать с главами школ с таким пренебрежением, словно уважаемые совершенствующиеся на самом деле ничего из себя не представляли. Гэн Исюань не собирался терпеть такое отношение и опустил ладонь на рукоять меча, к его бледному лицу сразу прилила кровь.

– Какие бы доказательства вы ни нашли против меня, глава Гэн не имеет к этому никакого отношения! – заговорил Гэн Цзиюань и поднял голову, но тут же получил древком гуань дао по виску. – Я действовал один!

– Не смей признаваться перед ними в том, чего не делал! – повысил голос Гэн Исюань, заставляя младшего брата замолчать.

Развернувшаяся сцена крайне развеселила командующего, он даже убрал свой цзянь от шеи пленника и пару раз глухо хлопнул в ладоши, что были укрыты кожаными перчатками.

– Вы долго испытывали моё терпение, генерал. – Глава клана обхватил рукоять и выдвинул меч, отчего край серебристого лезвия ярко блеснул на солнце. – Я больше не позволю вам творить на моей земле что вздумается.

– Вы и правда готовы пожертвовать жизнями всех стариков, детей и своих молодых заклинателей ради спасения одного жалкого предателя?

Гэн Исюань замер, не решаясь сделать отчаянный шаг.

Его можно было понять: имперцы согнали на площадь почти весь город, чтобы в нужный момент использовать невинных людей подобно щиту. В то же время адепты школы Шэньгуан чувствовали слабость и сильное давление в меридианах, как будто кто-то разом запечатал все их духовные каналы. Если битва и состоится, то заклинатели могли полагаться лишь на своё оружие, а прибывшая в Люцзэ армия во много раз превосходила их числом…

Как ни посмотри, всё это напоминало кипящий котёл, в котором плавали рыбы[46], доживающие свои последние мгновения.

– Предлагаю заключить сделку! – объявил наконец Гэн Исюань, и его тонкие губы дёрнулись, словно он прилагал невероятные усилия, чтобы сказать следующие слова: – За оправдание Гэн Цзиюаня мы, клан Гэн и школа Шэньгуан, добровольно откажемся от цвета наших предков, и тогда обе стороны обойдутся без жертв и кровопролития.

Генерал ответил не сразу: он медленно прошёл по деревянному помосту, скользя нечитаемым взглядом по разношёрстной толпе, которая уже начинала толкаться внизу, и понимающе кивнул, отчего его грубое лицо на мгновение приобрело благородное выражение.

– Как бы я ни хотел помочь, для этого изменника уже всё кончено: приказ о его казни был подписан императором ещё три дня назад. Советника в дальнейшем ждут лишь пытки, под которыми он, скорее всего, расскажет гораздо больше, чем мы знаем сейчас, а вот вашу, глава Гэн, непричастность к измене мы можем обсудить при закрытых дверях.

– Это немыслимо! – крикнул кто-то из заклинателей.

– Школа Шэньгуан столетиями защищала южные границы!

– Мы не потерпим такого отношения! Убирайтесь из нашего города!

Площадь забурлила так, словно котёл всё же довели до беспорядочного кипения, и теперь заклинатели не побоялись в открытую обнажить оружие и направить его на имперских солдат. Кто-то из жителей попытался сбежать, пока не началась давка или, хуже того, не развязался бой, но через плотное кольцо воинов не так-то легко прорваться, и людей просто грубо отталкивали назад, в гущу толпы.

Смотря на зарождающееся внизу сопротивление, генерал выдохнул и поднял правую руку, пытаясь призвать людей к тишине, но, конечно же, никто не собирался повиноваться. Выкрики становились всё громче, сливаясь в общий невнятный гул.

Командующий перевёл взгляд на одного из своих солдат и приказал:

– Приведите их!

Мгновения ожидания тянулись невыносимо долго, и вскоре Гэн Лэй увидел, как на помост вытолкнули трёх людей в парадных одеждах школы Шэньгуан: высокого мужчину с широкой жёлтой повязкой на лбу, заклинательницу