Сын помещика 11 - Никита Васильевич Семин

Слышать такое Николаю было неприятно. Он бы давно уже встал и ушел, но тесть был прав. Да и зла, судя по его словам, не желал мужчине.

— В общем, — подвел итог их беседе Борис Романович, — забирай Арину, принимай ее извинения, и исполни свой супружеский долг! А чтобы она на сторону не смотрела — почаще этим занимайся. Неужто тебе противна моя дочь в постели?

— Нет, — буркнул Николай. — Нет такого у меня чувства.

— Так за чем тогда дело встало? — удивился Михайлов. — А как она забеременеет, а потом разродится — так и не останется у нее времени на глупости всякие. За дитем пригляд нужен. Понял меня?

— Да.

— Заодно и епархию нашу обрадуете, — удовлетворенно подвел черту Михайлов. — Все, иди. Арина в своей детской комнате сидит.

* * *

Идя после разговора с тестем к комнате своей жены, Николай вспоминал последние прошедшие дни после их расставания.

Он видел глаза Арины тогда, на встрече с иереем по поводу возможного примирения. В них не было раскаяния. Она считала себя жертвой и сумела убедить в том даже священника! А затем пошли слухи…

Мужчина не сразу обратил на это внимания, но его стали реже звать знатные особы для помощи в лечении. Даже помещики из удаленных мест предпочитали отправиться в город, чтобы получить помощь от городских врачей, чем от него. А ведь Николай — уездный доктор! Именно он обязан срываться по вызову не только когда крестьянин какой заболеет, но и если в семье дворянина что-то произойдет.

О слухах он узнал случайно, от собственных слуг. Те остались верны ему, вот Меланья, их горничная, и поведала как-то, видя своего господина в хмуром состоянии. Утешить хотела, сказала, чтобы он не обращал внимания на дурные слова, а Николай-то о них до того момента и не знал!

У Перова «открылись глаза». То, чего он боялся, стало происходить наяву. Разгневанный отец его жены направил все свои усилия, чтобы очернить Николая в глазах света. Затем бы он лишил его должности уездного врача, а там бы постарался добиться и того, чтобы Николаю вовсе запретили вести практику. Как выйти из этой ситуации, мужчина не понимал. Идти на поклон к Михайлову? Николай был уверен, что Борис Романович не примет его. Пытаться убедить Арину повлиять на отца? Он достаточно успел узнать свою супругу, чтобы понять — она на это не пойдет. А если и захочет что-то сделать, то Николаю придется унижаться. И перед кем? Изменщицей! Переступить через свою гордость он был не готов.

И тут — внезапно Михайлов сам зовет его к себе. Первым порывом Перова, когда он получил приглашение от Бориса Романовича, было проигнорировать его. А лучше — и вовсе написать что-то язвительное в ответ. Удержался. Он врач, и редко шел на поводу у своих эмоций. Вот и в тот момент сначала переждал происходившую внутри бурю чувств, а затем все же разум взял верх. Надо было идти, хотя бы чтобы понять — что хочет от него тесть.

И это оказалось не зря. Такого поворота событий от прошедшего разговора Николай не ожидал. Правда в одном он не ошибся — тесть во всем произошедшем его винит. И чего уж греха таить — небезосновательно.

Уже почти дойдя до комнаты Арины, Николай остановился, словно вкопанный. На ум ему пришла неожиданная мысль:

— Неужто и Борис Романович как-то от Арины пострадал, что тот ее обратно мне хочет спихнуть? — прошептал ошеломленно мужчина.

Это казалось бы абсурдом, но Николай знал свою жену, и та вполне могла что-то «учудить», неприемлемое даже для собственного отца. Развивая мысль, что такого она могла сделать, чтобы Михайлов сам стал пытаться примирить дочь с супругом, мужчина нашел лишь одну возможную причину:

— А если… она непраздная? От кого-то понесла, и чтобы позор скрыть он и пытается мне ее назад всучить?

Мысль была как шокирующей, так и хорошо вписывалась и в характер Арины, и в настойчивое требование Бориса Романовича — как можно скорее выполнить свои супружеские обязанности, чтобы та ребенком обзавелась. Растить не родного ребенка Николай не хотел категорически. И потому первоначальное решение, последовать совету Михайлова, тут же было отброшено прочь.

— Ну уж нет! — процедил себе под нос Перов. — Коли она где-то бастарда нагуляла, пусть сама и отдувается! Заодно и для епархии это будет самым лучшим доказательством моих слов о ее неверности!

Говорить после этого с Ариной и принимать ее фальшивые извинения Николаю не хотелось. Круто развернувшись на месте, он быстрым шагом пошел к выходу.

— Что-то ты быстро… — удивленно протянул Борис Романович, когда мужчина проходил мимо него в зале.

— Сами растите этого бастарда! — зло бросил на эмоциях Николай. — А меня за дурака держать не надо!

И оставив ошеломленного тестя, он, не медля ни секунды, покинул дом.

* * *

Деревня Акимово

Задержаться нам пришлось аж на два дня. Снег как повалил одиннадцатого числа, так только к утру тринадцатого и закончился. Всю округу укрыло белым снежным одеялом, которое искрилось в лучах утреннего солнца. Возницы без дела не сидели и все же «переобули» наш транспорт. Хорошо, что лыжи для этого я заранее купил, и они были прикреплены к крыше нашей кареты. А то поди, найди их сейчас в округе.

Тихон за время вынужденной стоянки пришел в себя. В деревне нашлась травница, которая отпоила слугу какими-то настоями. Что она там заваривала, я понятия не имею, но парню стало легче. Его больше не тошнило, да и в целом уже через сутки после происшествия чувствовал он себя как обычно. Лишь большая шишка на голове с рассечением посередине осталась напоминанием о произошедшем.

Расселились мы по разным подворьям, и из-за густого снега особого желания собираться большими компаниями не было, как и места для этого. Потому я на какое-то время выпал из общения с другими офицерами и членами моей труппы. Лишь с Аней и Настей проводил время. Девушки кстати нашли общий язык с хозяйкой дома, где мы остановились, и даже получили от нее моток пряжи. Тем себя и развлекали, что вязали варежки и шарфики. А я с Корнеем, главой приютившей нас крестьянской семьи, обсуждал урожаи. Точнее — сначала-то просто спросил, что они выращивают и каким инструментом пользуются. Затем мы перескочили на тему податей, собираемых с крестьян, сколько они должны платить своему барину за