Этот мир не выдержит меня. Том 6 - Максим Майнер

— Простите меня, миледи, но я жив… — негромко сообщил Большой, кое-как высунувшись из траншеи. Перевязанный почерневшей от земли тряпкой, с синими овалами вокруг глаз, он выглядел до предела измученным. — И не только жив, но по-прежнему могу наслаждаться чарующими переливами вашего прекрасного голоса… И вашей красотой, которая, как пламя разгорающегося пожара, с каждым мгновением становится только ярче…

Несмотря на явную слабость, коротышка всё так же сыпал в адрес девушки велеречивыми комплиментами. Правда, учитывая внешний вид «миледи», комплименты эти звучали как неприкрытая издёвка.

Пока Лэйла и Большой сбрасывали напряжение, перекидываясь колкостями — грубыми со стороны девушки и льстиво-оскорбительными со стороны коротышки, — я пытался привести Фольки в чувство. В ход пошёл весь мой незамысловатый арсенал, от щипков и пощёчин до вылитой на лицо воды, однако привычные методы дали сбой. Сознание северянина всё так же витало где-то вдали от бренного тела.

Похоже, на этот раз подручными средствами не обойтись. Нужны препараты…

Я поднял голову и встретился глазами с Серым. Как только стало понятно, что бой окончен, он оставил своих людей и смотрел на меня, ожидая дальнейших распоряжений.

Я коротко кивнул. Серый быстро подошёл ближе.

— Живой? — негромко спросил он, окинув взглядом Фольки.

— Живой, — лаконично ответил я и, протянув руку, произнёс только одно слово: — Снадобье.

К чести Серого, он не стал задавать уточняющих вопросов. Уже в следующую секунду между его пальцев мелькнул пузатый бутылёк, который ещё через мгновение оказался в моей ладони.

Отлично. Я вытянул из-за спины кинжал, проигнорировав последовавшие за этим рекомендации Лэйлы о том, куда лучше вонзить остриё, чтобы гарантированно добить Фольки, а затем, используя клинок как рычаг, осторожно разжал северянину зубы.

Делать так было довольно опасно, и ни один врач категорически не одобрил бы подобный метод за его потенциальный травматизм. Однако желающих оказать пострадавшему более квалифицированную помощь рядом почему-то не нашлось, поэтому о высоких медицинских стандартах пришлось забыть.

Нет, можно было отложить пробуждение Фольки на потом, до возвращения в город, где имелись соответствующие специалисты — та же Барталомея, например. Однако опыт подсказывал, что тянуть с этим делом не стоит. Долгое нахождение в столь глубоком обмороке могло самым печальным образом сказаться на когнитивных функциях северянина, у которого и без того имелись серьёзные проблемы с головой. Иначе он вряд ли бросился бы на гвардейца с одним только самодельным копьём наперевес…

За моими действиями наблюдали все: и Серый, и Большой, кое-как выбравшийся из траншеи, и Лэйла. Даже Дру-уг, оставив наконец свой пост, присоединился к остальным — его прозрачный, едва заметный силуэт угадывался неподалёку.

Я встряхнул бутылёк и быстро влил в рот Фольки вязкую прозрачную жидкость. Стимулятор — тот самый, что позволил людям Серого посостязаться в выносливости с ломовыми лошадьми, — подействовал очень быстро.

Тело северянина дёрнулось, словно сквозь него прошёл разряд тока, мышцы сковало спазмом, а лицо налилось краснотой, однако примерно через полминуты всё закончилось. Краснота ушла, мышцы расслабились, и спустя ещё мгновение Фольки открыл глаза.

— Знатное пойло! — резко выдохнул он. — Дай ещё!

— Пьянчуга, — презрительно выплюнула Лэйла, однако в её голосе слышалось облегчение.

— Обойдёшься, — усмехнулся я, встав на ноги.

От сердца отлегло. Всё это время нутро грыз червь сомнений — несмотря на очевидные признаки, в глубине души мне не верилось, что Фольки придёт в себя. Но я ошибся. И был очень этому рад.

Колени слегка подрагивали. Казалось, что где-то в груди вибрирует туго натянутая струна, а в голове радостно звенит колокол. Меня накрыл «отходняк» — после боя, после «смерти» Фольки и, главное, после его неожиданного «воскрешения».

— Почему? Жалко, что ли? — совершенно по-детски спросил северянин.

Мне захотелось ответить ему так же по-детски, рассказав, у кого и где именно находится «жалко», однако я сумел сдержать глупый порыв и лишь повторил то, что уже было сказано:

— Обойдёшься.

Объяснять причины отказа не имело смысла — мой бородатый друг вряд ли бы их понял. В составе любого эффективного стимулятора всегда есть какое-нибудь сильнодействующее вещество, и было бы очень неприятно, если Фольки, чудом избежавший смерти, вдруг заработал себе наркотическую зависимость.

— Как скажешь, — неожиданно покладисто согласился северянин. — Ты — волхв… Тебе виднее.

Он помолчал пару секунд, а затем, гордо отказавшись от моей помощи, с трудом поднялся со своего кровавого «ложа» и торжественно произнёс:

— Ты вытащил меня оттуда, откуда нет возврата… Я умер и попал в Край Вечной Зимы — голубые льды холодили мои ступни, белый снег падал на плечи, и пращуры ждали, когда я встану бок о бок с ними…

Сказанное северянином было не очень-то похоже на слова благодарности. На мгновение мне даже показалось, что он сожалеет о своём пробуждении, однако уже в следующую секунду это ощущение развеялось без следа.

— Ждали, но не дождались! — хохотнул Фольки, позабыв о всяком пафосе. — И, надеюсь, ещё не скоро дождутся, как есть говорю! Ненавижу холод…

Поёжившись, он принялся растирать руки, словно действительно только-только вернулся с мороза.

— Я думал, лишь подлецы, негодяи и клятвопреступники попадают после смерти в Край Вечной Зимы, — с напускной задумчивостью сообщил Большой. — Так было написано в одной из книг, которую я читывал в библиотеке моей драгоценной маменьки…

Готов поспорить, этим небольшим «уколом» коротышка хотел отомстить северянину за то, что тот положил глаз на его арбалет.

— Книги врут, — грубо отрезал Фольки.

— Люди врут гораздо чаще, — сообщил Серый, задумчиво наблюдавший за происходящим.

Казалось, что это, скорее, была терзавшая его самого мысль, случайно произнесённая вслух, нежели попытка опровергнуть слова северянина.

— Значит, нашему Фольчику предстоит провести вечность во льдах? — с насквозь фальшивым сочувствием спросила Лэйла. — Какая жалость!

— Если так, то ты будешь морозить задницу по соседству со мной, — гаркнул Фольки. — Уж кто-кто, а ты точно заслужила место в самой холодной и в самой ледяной бездне!

Судя по красным пятнам, выступившим на щеках, ему явно не нравилось то направление, куда, благодаря Большому и Лэйле, «вырулил» разговор.

Неудивительно. Если виде́ние о Крае Вечной Зимы не было порождением галлюцинирующего сознания, то Фольки после смерти ждал местный ад, где, по всей видимости, уже пребывали его славные предки. Замечательное семейство, ничего не скажешь.

Впрочем, я не верил в загробную жизнь, хотя сам, в каком-то смысле, являлся прямым подтверждением её существования.

— Ты не умер, — качнул головой я, выразительно посмотрев на Лэйлу и Большого. — И не был ни в каком Краю Вечной Зимы. Ты просто крепко заснул и увидел сон.

Дикая магичка, которая уже собиралась вставить