Служба имперской безопасности - Эдуард Тен

во дворце для офицеров, принимавших участие в походе. Впрочем, немало было и тех, кто в походе не был, — их собралось даже больше. Император наградил Паскевича орденом Святого Георгия первой степени, а также отметил некоторых офицеров различными орденами. После официальной части — ужин и развлечения. Великие князья ходили героями прошедшего похода: Павел получил Георгия четвёртой степени, а Михаил — Георгиевское оружие с надписью «За храбрость». На армию пролился звёздный дождь.

Граф Николай Орлов, награждённый Анной четвёртой степени и Станиславом третьей степени с мечами, стоял у колонны с печальным лицом. Сбылась его мечта: он стал настоящим боевым офицером, участвовал в жестоком бою, был ранен — о том говорил шрам на щеке. Николаю было грустно. После того боя, где он пережил страх и ужас смерти, прошедшей так близко, он стал смотреть на многое иначе. Юношеская романтика военной службы растаяла без следа, оставив лишь горькое послевкусие. Война — это грязь, кровь, страх. И ему не особенно хотелось вновь испытать подобное.

Глава 9

Радость возвращения из похода, встреча с любящими и ждущими тебя родными и близкими — с этим нельзя сравнить ничто на свете.

Карета остановилась у графского особняка. Ещё не успели откинуть подножку, как дверь распахнулась, и на пороге показалась Катя — бледная, со слезами на глазах.

— Петя! — она сбежала по ступеням и бросилась мне на шею, не стесняясь слёз, не стесняясь дворни, выглядывающей из окон.

— Тише, тише, любимая, — прошептал я, прижимая её к груди, чувствуя, как дрожат её плечи. — Жив я. Цел. Вернулся.

— Господи, как же я ждала… как же я боялась… — Она подняла лицо, мокрое от слёз, и я увидел в её глазах такую бездну любви и облегчения, что у меня самого перехватило дыхание.

— Всё позади, Катюша. Всё хорошо.

Из дома, обгоняя друг друга, выбежали дети. Старший, уже совсем взрослый, пытался держаться с достоинством, но губы предательски дрожали. Младшие повисли на мне, облепив со всех сторон, словно горошины. Самая младшая, сидя на руках у воспитательницы, с любопытством смотрела на необычную суету. Ада, встретив меня в прихожей, приветствовала глубоким поклоном, блестя своими огромными глазами.

— Папа, а ты нам привёз что-нибудь? — звонко спросила Шура, и я рассмеялся — впервые за долгие месяцы.

— Привёз, привёз, егоза. Всё расскажу, всё покажу.

За спинами детей я увидел графа Васильева. Старик стоял в дверях, опираясь на трость, и вытирал слёзы, не стыдясь их. Я бережно отстранил жену, обнял детей и подошёл к нему.

— Здравствуйте, Дмитрий Борисович, — сказал я.

— Здравствуй, сын, — ответил он, и голос его дрогнул. Он протянул руку, но я сам обнял его — осторожно, боясь сделать больно.

— Вернулся, — сказал я.

— Вернулся, — повторил он. — Слава Богу. Слава Богу.

Мы вошли в дом. Катя, не отпуская моей руки, велела подавать ужин. Дети бегали вокруг, хватали за руки, за черкеску, перебивая друг друга и наперебой рассказывая, что случилось без меня.

А я смотрел на них, на счастливое лицо Катерины, на притихшего старого графа и думал: вот оно, счастье. Не в чинах, не в наградах. А в этой суете, в этом тепле, в этих голосах.

— Ну, — сказал я, усаживаясь во главе стола, — рассказывайте. Я слушаю.

И за окном графского дома всё так же хмурилось петербургское ненастье, но в комнате было тепло — тепло от огня в камине, но ещё теплее от любви, которая снова собрала всех вместе.

Встреча моих архаровцев была не менее радостной и шумной. Анфиса зацеловала Эркена, Груня с любовью смотрела на Аслана и, когда он приобнял её, молча прильнула к нему, зная, что он не любит бурных проявлений любви на людях. Подобно тому, как Роза взвизгивала, обнимая Пашу, и о чём-то тараторила, не останавливаясь.

Дети, получив подарки, не отпускали меня до тех пор, пока Катерина не приказала всем идти спать. Мы с Катей, в отличие от большинства семей, не отдали детей на полное воспитание няням, боннам и воспитателям. Катя строго следила за всеми и сама принимала непосредственное участие в жизни детей. Я бы и рад посвящать им больше времени, но не получалось.

На следующий день после завтрака я уединился с графом в кабинете.

— Ну что, Пётр? Новостей много, но, к сожалению, все они не весёлые. Смерть Александра Христофоровича была столь неожиданна и трагична, что в первый момент все растерялись. Император был так потрясён и явно напуган, что в первые дни выдавал приказы столь противоречивые, что окружение не знало, за что хвататься. Хвала Третьему отделению и жандармскому корпусу — детище Александра Христофоровича сразу взялось за работу и по горячим следам сумело восстановить картину теракта.

Последовало назначение графа Орлова главным начальником Третьего отделения и шефом жандармского корпуса. Он рьяно взялся за дело: последовали грозные указания усилить, добавить, найти… Сам знаешь, как это происходит. Его бурная и шумная деятельность не только не ускорила расследование, но во многом стала ему мешать. В Третьем отделении воцарился настоящий хаос. Старые, отлаженные схемы работы рушились на глазах. Вместо чёткого следствия началась лихорадочная суета: все бегали, суетились, но никто не знал, куда бежать и что делать. Орлов требовал результатов, но своими же противоречивыми указаниями сводил на нет любые попытки последовательной работы. Лучшие следователи Третьего отделения и жандармского корпуса опустили руки, не в силах угодить новому начальнику.

— И как же генерал Леднёв? — спросил я.

— Орлов пытается загрузить его по полной, — вздохнул граф. — Всеми путями и способами. Требует бросить все силы на помощь в расследовании убийства. Леднёву удалось продолжить работу, невзирая на все приказы и грозные указания. Орлов пытался вывести генерала Леднёва и аналитический центр в своё прямое подчинение, но, видимо, император не дал ему такой возможности. Ведомство Бенкендорфа, некогда слаженный механизм, теперь напоминает раздолбанную телегу. Колеса скрипят, оси трещат, а возница орёт на лошадей, вместо того чтобы править.

Я задумался, переваривая услышанное.

— Значит, бардак, — коротко резюмировал я.

— Полнейший, — подтвердил граф.

— Вы-то как, Дмитрий Борисович?

— А что я? Отстранился от дел по состоянию здоровья. Занимаемся потихоньку своими делами. Всё, что связано с ГРУ и аналитическим центром, пока вне компетенций графа Орлова. Император явно ожидает тебя. Ты обдумал, как будешь вести себя с графом Орловым? Он