Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Ну, всё! Мир! — прошипел тот, который познакомился лишь с моим более миролюбивым левым кулаком. — Уходим, мужики.

После этих слов двое хулиганов подхватили под руки своего третьего собрата и потопали на выход. Правда уже из проёма дверей один из них крикнул:

— Ещё встретимся, сучонок!

— Шевели копытами, пока я их коленями назад не вывернул! — пророкотал я.

— Спасибо вам, молодой человек, — сказала барменша, выйдя из-за прилавка, чтобы поднять разбросанные стулья. — Все люди, как люди. Вежливые. Обходительные. Но обязательно хотя бы раз в неделю припрутся вот такие мерзавцы и всё настроение испортят. — Девушка остановилась напротив меня и, подняв глаза верх, взвизгнула. — Ой, у вас кровь на кулаке!

— Это я, наверное, обо что-то зацепился? — потупился я и слизнул языком кровь, что выступила на правых костяшках.

— Стойте здесь, я вам сейчас обработаю рану антисептиком и сделаю перевязку, — по-деловому заявила она и убежала за прилавок.

«Куда же я денусь с подводной лодки? Мне ведь всё равно без Кондрашина уходить нельзя», — пробубнил я про себя и уселся обратно за свой столик. Барменша же вернулась меньше, чем через минуту. Она принесла с собой аптечку, помазала костяшки моей правой руки зелёнкой и стала накладывать бинт.

— А чем вы занимаетесь? Работаете или ещё учитесь? — спросила она как бы между делом.

— Не то и не другое, — улыбнулся я. — Я играю в баскетбол за ленинградский «Спартак». Точнее говоря, только буду играть. Вот зашёл подождать тренера, а тут эти «бабуины». Меня, кстати, Майк зовут. Точнее говоря — Миша.

— Хи-хи-хи, им не повезло, что вы с тренером здесь договорились о встрече, — захихикала девушка и плотно зафиксировала бинтовую повязку. — Очень приятно, Ирина. А я никогда не была на баскетболе.

— Оставьте телефон. Я вас приглашу, — произнёс я и увидел главного тренера Владимира Кондрашина.

Судя по его суровому лицу, наставник «Спартака» был чем-то буквально взбешён. Поэтому черноволосая хорошенькая чуть-чуть полноватая Ирина смущённо прокашлялась и, забрав аптечку, очень шустро переместилась обратно за барную стойку.

— Юрьев, это что такое? — пророкотал он, кивнув на мою правую руку.

— Царапина, Владимир Петрович, — я попытался перевести всё в шутку. — Пил кофе и случайно зацепился за чайную ложечку.

— Я вижу, как ты тут кофе пил, — сверкнул глазами Кондрашин, покосившись на барышню за барной стойкой. — Я же тебе говорил, чтоб ты никуда не лез и ни во что не вмешивался?

— Что, уже и поцарапаться не имею права?

— Сказано нет, значит нет, — прошипел он. — Вот чует моё сердце, Юрьев, что не будет от тебя покоя ни ночь, ни днём. Пошли, баламут.

«Как же я дальше-то буду играть под руководством такого невесёлого человека? — пробурчал я про себя, складывая газету в свою единственную сумку с формой. — Он же мне весь „мозг съест“. А ведь я ничего плохого не сделал. Наоборот, заступился за слабую девушку. Помог урезонить хулиганов. Так зачем же меня делать во всём виноватым?».

Далее я встал со стула и медленно поплёлся за Кондрашиным. И тут барменша украдкой сунула в мою ладонь салфетку с номером её телефона, а я подмигнул ей в ответ. А ещё мне подумалось, дабы найти городского сумасшедшего, который торгует билетами здесь, на Финляндском вокзале, такое знакомство пригодится.

Глава 6

Трёхлитровая банка пива, упрятанная в спортивную сумку, медленно раскачивалась на длинной бельевой верёвке вдоль кирпичной стены трёхэтажного здания похожего на самую обычную школу. Это в каком-то роде и была школа, школа олимпийского резерва, которая именовалась спортивным интернатом №62. Дело в том, что Кондрашин не нашёл ничего лучше, чем поселить меня в комнату с юными спартаковцами, Таракановым, Белостенным, Капустиным и Ермолинским. Правда, он оговорился, что это всего на неделю другую. А дальше со мной либо распрощаются, либо возьмут в основную обойму лучшей баскетбольной дружины города Ленинграда.

И в первый же вечер я со своими новыми соседями решил отметить моё новоселье. Но тут оказалось, что пронести через вахту какие-то жалкие три трёхлитровые банки разливного пива не представляется возможным. 50-летний вахтёр дядя Коля строго-настрого мне наказал соблюдать дисциплину и порядок на вверенной ему территории спортинтерната, где на первых двух этажах юные спортсмены учились, а на третьем жили. Это немного позже для данного заведения построят отдельное общежитие, где такой проблемы уже не будет, главное не напиваться и не буянить.

Поэтому первая трёхлитровочка болталась между первым и вторым этажом, рискуя разбиться и залить липким пенным напитком хорошую спортивную сумку.

— Опускай! — рявкнул я Саше Белостенному, который эту банку поднимал в комнату нашего третьего этажа. — Опускай, говорю, иначе разобьём.

— Просто сегодня ветер сильный, — пробурчал 17-летний Сергей Тараканов.

Как играл Тараканов в 80-е годы я видел, когда просматривал легендарные матчи между «Жальгирисом» и ЦСКА. Классная тогда у них вышла заруба. И заматеревший 27-летний Сергей тогда производил впечатление серьёзного и уверенного в себе мастера с отличным средним броском. Сейчас же Тарик, как его звали одноклубники, являлся обычным молодым разгильдяем. Справедливости ради надо заметить, что его интеллигентное воспитание нет-нет да и давало о себе знать. А ещё навесная полка над его кроватью была набита неплохими книгами за авторством: Хемингуэя, Булгакова, Ремарка, Драйзера, Ильфа и Петрова.

— Ветер с моря дул, ветер с моря дул, — пропел я, почесав затылок. — Нагонял беду, нагонял беду.

— И что теперь будем делать? — обиженным голосом произнёс ещё один 16-летний оболтус Гена Капустин.

— Нужна вторая верёвка, — ответил я. — Белый будет банку с пивом поднимать в верх, а мы её снизу страховать за счёт натяжения этой второй верёвки.

Под Белым я имел в виду не бандита Сашу Белого из печально известного сериала «Бригада», а Сашу Белостенного, которому в его 16 лет в Киеве уже предлагали свою однокомнатную квартиру. Но Белый пока ещё думал и уже дважды отказал шустрым «покупателям» из стана киевского «Строителя».

— Ермо, бросай ещё одну верёвку! — гаркнул Гена Капустин своему товарищу Саше Ермолинскому.

Из всей этой компании я ничего не знал только об этом игроке. Где-то в баскетбольных кругах похожая фамилия звучала, но где — я вспомнить никак не мог. Между тем данные у него были превосходные: 205-сантиметровый