Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

отрывы. Правда, против здоровых мужиков играть физически тяжело. Я это по себе знаю. Поэтому если кто-то «помрёт», то не стесняйтесь в этом признаться. Мы тогда в позиционном нападении, начнём держать мяч все 30 секунд и постепенно восстановим силы. И ничего нам основная пятёрка «Спартака» не сделает.

— Если ты издалека будешь попадать так же, как в субботу, то они и так ничего не сделают, — хмыкнул Тараканов.

— Ну не скажи, Тарик, — помотал головой Белостенный. — В субботу на паркете не было самых лучших: Белова, Макеева и Арзамаскова.

— Кстати, у Зямы первоклассный бросок, — поддакнул Капустин, имея в виду Владимира Арзамаскова.

«Зяма-Зяма? — задумался я, вспоминая, что о нём слышал или читал. — В 80-х годах об этом баскетболисте никто ничего не писал. В 90-е тем более. А в 70-е он, кажется, погорел на таможне, пытаясь вывезти за границу иконы. Хотя нет! Это же Александр Белов с иконами вляпался! Кстати, иконы-то были самыми простенькими, обычный малоценный ширпотреб. Белова тупо подставили. А подставил его именно Арзамасков. Следовательно нехороший он человек и с ним надо быть на чеку».

— Ну что выпили уже⁈ — загудел Белый.

— Давай, мужики, за баскетбол, — кивнул я.

И только мы смочили губы в горьковатом местном разливном пиве, как в дверь кто-то постучал.

— Дядя Коля, — прошептал Тараканов, и мы быстро принялись прятать пиво, а вместо него на стол полетели школьные учебники и тетради.

К дверям же очень медленным степенным шагом направился Саша Ермолинский. Однако к нашему облегчению на пороге появился не местный страж порядка, дядя Коля, а три миловидные грации, стройные и высокие девчонки. «Либо баскетболистки, либо из волейбольного класса», — отметил я про себя, так как все милые барышни были выше 170-и сантиметров, но ниже 180-и.

— Здравствуйте, мальчики, — поздоровалась самая симпатичная из подружек, круглолицая и рыжеволосая девушка. Она своим лицом мне напомнила красавицу из русских народных сказок.

— Здравствуйте, девочки, — поздоровался я, когда они вошли в нашу комнату, словно к себе домой.

— Слух прошёл, что вы пиво пьёте? А ещё у вас появился новенький, — сказала вторая девушка, у которой на лице я заметил явные следы косметики.

В отличии от неё две другие барышни ограничились только помадой. Эта вторая девушка имела длинные черные волосы, которые в данный момент лежали волнами, после завивки. Третья барышня, блондинка с короткой причёской под мальчика, откровенно меня стеснялась и не произнесла ни слова.

— Если быть точнее, то я — не новенький, я — старенький, — хохотнул я. — Меня зовут — Майк. И мне уже страшно сказать — двадцать эээиии один год.

— А ещё мы пьём не пиво, а специальную настойку на травах, дабы расслабить забитые на тренировках мышцы, — сказал Тараканов и показал свою невыдающуюся бицуху.

Девчонки дружно захохотали и потребовали, чтобы им тоже налили несколько капель нашей волшебной настойки. Ибо у них тоже после тренировки мышцы забились. Ну и между делом они представились: рыженькая русская красавица назвалась Машей, черноволосая — Оксаной, а блондинка-скромница сказала, что её зовут Лена.

— Белый, разливай, — скомандовал Гена Капустин.

Однако потом парни покосились в мою сторону и я, кивнув головой, дал добро на разлив этого слабоалкогольного пенного напитка, от которого максимум что может быть — только шум в голове. Если, конечно, не мешать его с чем-то более серьёзным и крепким.

— Тарик, а сыграй нам что-нибудь на гитаре, — попросили девчонки, сделав по несколько глотков и закусив нашими макаронами с тушёнкой.

И я только сейчас заметил, что на шкафу с грудой разных других вещей лежит и акустическая гитара.

— Палец болит, — смущённо пробубнил Тараканов.

«При мне петь не хочет, — догадался я. — Приревновал, бедняга, к кому-то из девчонок. Хотя нет. Просто Тараканову уже 17 лет и ему пора пробиваться в основу. А если Кондрашин возьмёт в „Спартак“ меня, то я этому талантливому парню „перекрою кислород“. Мы ведь, по сути, игроки одной позиции: мы оба атакующие защитники. Для лёгкого форварда Тараканову массы и физической мощи не хватает. Он её наберёт не раньше, чем через год-другой. Можно, конечно, переделать меня в разыгрывающего защитника. Но Кондрашин вряд ли на это пойдёт, так как гонять с мячом своего снайпера — это глупо и расточительно. Либо был ещё один вариант, когда я и Тараканов в основную пятёрку вписываемся, а на лавку садится Владимир Арзамасков. Тогда первая пятёрка „Спартака“ выглядела бы так: центровой Александр Белов, форварды — я и Андрей Макеев, защитники — Сергей Тараканов и Александр Большаков».

— А давайте я что-нибудь сбацаю, — предложил я, когда от пива чуть-чуть зашумело в моих головных извилинах. — Сразу предупреждаю, что голос у меня как труба, а слух своеобразный, то есть практически никакой, — протараторил я, доставая гитару и сдувая с неё пыль.

Сразу было видно, что на культурную жизнь в интернате у парней явно не хватало сил. Зато у меня в данную секунду их было предостаточно. Оставалось только решить, что исполнить, чтобы не запалиться? Я пару раз провёл по струнам и решил спеть очень древнюю песню, которую один парень любил исполнять в нашей университетской компании. Не сказать, что мы в универе были друзья не разлей вода. Так собирались несколько раз пиво попить, да обсудить разные учебные дела, которые ограничивались тем, чтобы решить — кому из «преподов» дать взятку, дабы всей группе поставили зачёты автоматом?

— Песня из вашего времени и она называется — «Мой друг художник и поэт», — сказал я и, мысленно обзывав себя идиотом, быстро исправился. — В том смысле, что наша песня, современная. Кхе-кхе.

Мой друг — художник и поэт,

В дождливый вечер на стекле,

Мою любовь нарисовал,

Открыв мне чудо на земле…

«Странно, почему никто не подпевает? — пронеслось в моей голове, когда парни и девчонки уставились на меня как на инопланетянина. — Неужели я год перепутал? Вроде песня из середины 70-х? Ладно, как всегда, что-нибудь совру. В последние дни мне к этому не привыкать».

И время как вода текло,

И было мне всегда тепло,

Когда в дождливый вечер я

Смотрел в оконное стекло…

«Ой как девочки расчувствовались, — улыбнулся я про себя. — Прямо глаза на мокром месте. Кстати, нашим девчонкам из моего 2018-го песня тоже неплохо