Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

ими. Да, осада тогда была скоротечной. Шел напряженный штурм. Но все же была произведена к нему подготовка. Кое что за годы разрушилось. Самое опасное было скрыто после завершения войны. Но кое-что осталось. Ляхи невольно помогли нам.

Скоро еще на другой берег реки отправятся отряды. Нужно полностью блокировать город. Не дать возможности посылать вестовых. Но пока я приказал не торопиться. Сделать так, чтобы враг увидел то, что должен был. А именно — размещение артиллерии против его стен, это раз. А второе — часть обоза разворачивалась и строилась для похода от Великих Лук на север к Холму, Старой Руссе и Новгороду. В самую гущу занятой врагом территории.

У шатра меня ждали полковники.

Отряд из Великих Лук в количестве четырех человек, замер чуть в отдалении и был окружен служилыми людьми князя Репнина. Они ездили говорить, значит им и с этими людьми взаимодействовать. Завести, вывести и сопроводить домой.

Кто там прибыл пока не понимал.

Мои кланялись, я прошел мимо вместе со своими телохранителями, рядом следовал князь, как владелец дома, где мы собираемся. Да, это был шатер, но все же имущество его. Да и князь человек важный и родовитый. По статусу положено, вроде как. Хотя я не очень-то к этим всем чинопочитаниям хорошо относился. И местнические книги планировал сжечь. Это сделал Алексей Михайлович, в известной мне истории. Но, задерживаться с принятием такого решения нельзя. Смута показала, что порой даже казак, а уж тем более казацкий атаман, дадут фору в умении служить и руководить некоторым знатным боярам. А по верности и преданности, так вообще никакой конкуренции быть не может. С боярами заговорщиками все сложно. Привыкли они, что имеют много власти, сил, средств. К такому быстро привыкаешь, а они — то испокон веку такие. И думают что все можно, что они власть. А на таком угнетение менее родовитых людей идет. Волнения в массах из-за непонимания, почему одному можно, а иному нет. Вроде бы оба служат Отчизне.

Да и про службу Родине. У бояр, как и у магнатов Речи Посполитой и в более поздние времена, очень своеобразное отношение к служению. Родина же это не только они, не только и не столько их интерес, зачастую весьма шкурный. И вот эта подмена понятий она часто до беды доводит.

Зашел, проследовал, сел во главе стола.

По правую руку занял место Репнин. Дальше заходили мои полковники, рассаживались. Место по левую уступили Серафиму, как уважаемому человеку, не только полковнику, но еще и батюшке. Как-то не привычно конечно выходило, что он и служилый человек и с саном религиозным. Но, как есть.

Когда все расселись, я махнул рукой.

— Приглашайте гостей.

В тишине зашли люди из Великих Лук.

Видно было, что главный у них один, выступающий первым. Среднего роста. крепкий, смотрящий исподлобья. Насупленный и раздраженный. Вел себя нервно и несколько неуверенно. Озирался по сторонам, явно опасаясь что ему воткнут нож в спину.

Еще двое обычные служилые люди. Тоже напряженные и озирающиеся. Охрана, посланная для вида. Но, дай я приказ и им всем конец. В стан врага просто так соваться дело не простое.

А самый интересный, четвертый. Хитрый взгляд, тоже опасливый, но больше интересующийся. Невысокий, неприметный человек средних лет. Вообще во всем средний. Таких обычно посылали приглядеть за чем то, проконтролировать незаметно. Он и одет был совершенно как-то по-обычному неприметно. Вроде бы третий охранник, но в отличие от двух других и взглядом, и поведением отличался. И, скорее всего, был все же из шляхты, а не из наших. Что-то мне подсказывало, что именно так обстоят дела. — Здравствуй, господарь из Москвы, прибывший к стенам нашим. — Сам посол сделал шаг вперед, а остальные, его сопровождающие, остались почти у самого полога.

Места здесь было не так много, поэтому и сидели все довольно близко, и само посольство считай в стол упиралось. Большого шатра с собой возить смысла не было, лишний вес. Это был не тот огромный шатер, где еще в Филях заседали все мои офицеры, меньшая его вариация, тоже принадлежащая князю. Его личный шатер воеводы.

Обращение резануло слух. Господарь из Москвы. К стенам нашим.

По лицам полковников было видно, что не очень-то слова посланца им понравились.

— Здравствуй, человек великолукский. Как звать тебя? Как обращаться? — Проговорил я спокойно.

— Петр Андреевич Горяинов я. Второй воевода города. Послали меня люди служилые со значением. Дознаться у воеводы или кто бы здесь ни был за главного, отчего к стенам нашим подошел, чего желаешь? — Он склонил голову. — Но узнал я, что сам господарь из Москвы здесь. Вот испросить хочу. Отчего воины твои к городу подступили.

Хитер. Получается как бы отмежевался от Руси, от Москвы. Город, получается, не мой, не Россия здесь во главе. Неужели та самая Рес-публиция? И будет он мне сейчас это доказывать.

— Так город Великие Луки давно уже за Москвой, за Русью, за Россией стоит. — Улыбнулся я вполне довольно. — Как узнал, что на севере беда какая-то, Смутой выращенная, так и явился.

Видно было, что второй воевода Великих Лук тушуется. Страшно ему говорить определенные вещи. Но и молчать боязно.

— Господарь из Москвы и вы, воеводы. Я пояснить хочу. — Он поклонился. — С уважением к вам всем, к вашим заслугам. Великие Луки, город что Рес-публиции служит, а не Москве.

— И давно? — Перебил его я.

— Так… — Он дернулся, не ожидал резкого выпада с моей стороны. — Нет, недавно. Но разве имеет значение, когда добрые люди города по своей воле решили служить иному…

Он смешался. Судя по всему с пониманием кому и как они здесь все служат, тоже были проблемы. Если в европейских странах был хоть какой-то пример городов с Магдебургским правом, то у нас на Руси такого не было никогда. Опять же римских книг на латыни тоже до нас добралось раз-два и обчелся. Поэтому что такое Рес-публиция и в чем ее соль даже воеводе понять было нелегко. А уж объяснить своими словами непонятное, сто крат тяжелее.

— Иному значит. Не царю?

— Так… Смешался он. У нас во Пскове Деметриус. Царь.

— И что говорит ваш царь? — Улыбнулся я, смотря прямо ему в глаза. — Кто таков, откуда?

Посол все сильнее потел и нервничал. Видимо мое давление не способствовало его успокоению.

— Так ведомо откуда. Господарь из Москвы. Ведомо. — Пот