Патриот. Смута. Том 17 - Евгений Колдаев

старой, сильно потемневшей от времени постройки. Задумался и начал вспоминать. Великие Луки три десятка лет назад подверглась краткой осаде и яростному штурму со стороны Речи Посполитой. Войско Стефана Батория могучим ударом прорывалось внутрь Руси.

Я начал осматривать окрестности и действительно. То здесь, то там виднелись до сих пор не до конца скрытые следы, так характерные для саперных действий. Стало понятно откуда по-старому городу била артиллерия. Как раз против этого направления стены выглядели новыми.

Город горел. Это точно. Три десятка лет назад здесь разыгрался настоящий ад. Но, кое-что выстояло и не было перестроено.

Кардинально от крепости отличался посад. Казалось бы крупная твердыня, хорошие торговые возможности. Ведь окрест иных городов, могущих обеспечить хоть какую-то безопасность, нет. Но внешне мирная жизнь Великих Лук выглядела очень уныло. Складывалось ощущение что посад вымер. Да, конечно, тому отчасти виной наше присутствие вблизи. Репнин же нависал над городом. Мало ли чего могли сотворить мои люди, преодолели бы рывком расстояние, ударили и на плечах отходящих мирных жителей влетели в крепость. Вариант.

Но обветшалость и заброшенность не выглядели сиюминутными. Казалось, крепость высасывала жизнь из людей торговых, ремесленников и прочего живущего окрест люда. Укреплялась, обрастала оружием, а те, кто был от этого далек, беднели.

Смута, всему хозяйству Руси досталось. И здесь ситуация была вполне показательная.

— Что делать будем, государь? — Проговорил спешившийся рядом Репнин. Крепость-то не малая.

Я думал.

Штурм — огромные потери. У меня не так много артиллерии, чтобы эффективно проломить стены города. Осада — это время, которого у меня нет. Вылазка. Можно, но это риск. Каждый раз рисковать своей жизнью — дело не то чтобы верное. Сейчас все воинство и, так уж получается что вся Русь, на моих плечах держится.

Страшно представить и подумать, но если не будет меня, то что будет с царством?

Смута же не закончится. Вновь начнется ее новый виток. В сплоченном войске начнутся брожения. Сапега передумает и поведет шляхту на нас. Север сейчас в еще худшем положении, чем в известной мне истории. Там его пытались отобрать шведы, они противостояли тушинцам, отрядам Лисовского и разбойникам. Эта борьба истощила и тех и других. В итоге первому Романову удалось вернуть земли под свой контроль. А сейчас Псков уже провозгласил себя независимым. Новгород колеблется, но вполне может повторить такое действие. И лишится тогда Русь всех северных земель. Все что делали цари с Ивана третьего, прахом пойдет.

Нет. Выкрасть короля — риск того стоил, а лезть в Великие Луки самому — избыточно. Не стоило оно того.

Но, рождался в моей голове план.

— Надо Лисовского изловить. — Проговорил я спокойно. — А в город зашлем гонцов. Может сговоримся.

— Ох вряд ли. Вряд ли сговоримся мы, государь. — Помотал головой Репнин.

— Попробуем. А не сговоримся. Так тому и быть. Станем здесь осадой.

— Осадой? — Удивился князь.

— Да. А куда деваться? — Ухмыльнулся я ему. Бросил взгляд по сторонам. Слишком людно здесь было для того, чтобы обсуждать планы. — Давай лагерь будем здесь ставить. Пушки, что есть, развернем вон там. — Махнул рукой, указывая на самое видное место.

— Так э… — Репнин вскинул бровь.

— Делаем. Шатер вели ставить, чуть за полдень полковников соберем, говорить будем. И к городу шли человека. Говорить с их главным желаю. Или… — Усмехнулся. — Или кого они там не побоятся прислать.

Сам взлетел в седло, толкнул коня пятками. Надежда моя была на то, что здесь все же пришлют мне более адекватного человека, а не того павлина, которого пришлось ощипать и который до сих пор совершенно понурый и боящийся каждой тени, трясся пленным в обозе.

Пока все это готовилось, я переговорил с Иваном Чершенским, Давыдовым Никифором и Серафимом Филипьевым. Моя идея им не очень-то нравилась, но иной, более здравой, предложить никто из них не мог. Так что пришлось им смириться с моим предложением, не выдавая встречных аргументов.

К совету все было готово. Полковники стали собираться, но до основного заседания, к которому был приурочен обед, я перекинулся несколькими словами с Репниным. Зашел издалека, узнал как себя показали французы. Нижегородский воевода поворчал в своей манере, но сказал что люди они вполне толковые, ратное дела знающие. Можно ли на них полностью положиться,тут сложно сказать. Все же наемники.

Я хмыкнул, вспомнилась мне историческая битва при Клушино, где как раз на русские части, к сожалению, положиться было нельзя. И действовали они очень вяло, что и привело к разгрому. Да и мой бой под Серпуховым. Дмитрий Шуйский и его люди послали вперед Делагарди. Все.

Но все же мы не они, и я сформировал в разуме людей понимание слова военная дисциплина. Хотелось верить, что сформировал.

Уточнил у него про посла.

Репнин кашлянул, прочистив горло.

— Государь. Да… — Вновь кашлянул.

— Говори как есть, чего уж.

— Да падаль какая-то пришла. Говорил вроде по путю. Но больно как-то витиевато. Я и не понял ничего. Решил, что ты. Ты человек толковый, мудрый и раз ты основные силы ведешь, то задержать бы его надо у нас. Чтобы обратно не ушел и не рассказал, что нас там. — Он запнулся. — Что нас всего две тыщи. Ну и тебе с ним говорить сподручнее. Я — то воевода. Я решения принять некоторые не могу.

— Сдаться предлагал?

Репнин вздохнул.

— Конечно предлагал. Но я его к чертям послал. И к тебе отправил. Ты государь, ты решать должен. А я приказу подчиняюсь. Пришло бы войско, я как воевода бы думал. Бить, не бить. Как бить. А тут. — Он пожал плечами. — Какой-то ряженый шляхтич. Вот к тебе его и отослал.

— А чего он говорил?

— Да чего? Про Рес-публицию, царя Деметриуса, Лисовского, сенат. Все то же. Тут все на севере словно помешались. Все вместе.

— Да. Согласен.

Подметил, что к шатру идет Серафим Филипьев, а за его спиной несколько человек сопровождают гостей из города. Парламентеров. Хорошо, удалось значит как-то договориться. Диалог, это уже ступенечка к сдаче.

— Понял тебя, князь. Идем.

Мы неспешно прошли от того места, где под сенью деревьев в тени обсуждали важные дела, к размещенному на опушке шатру. Отсюда было прекрасно видно, что люди мои расходятся полукольцом вокруг крепости. Ставятся лагеря. Те линии, которые тридцать лет назад занимались шляхтой и наемниками Стефана Батория, скоро будут также заняты