Затерянная - Лина Розен

– С ним все в порядке?

– Что? – спросил мальчик, словно издалека и не понимая, что делает.

– С Эриком все в порядке? – повторила Океания.

– А? Да, наверное…

– Океания… – пронесся шепот.

Девушка остановилась. Сжала кулаки, прислушиваясь к силе, и зажмурилась. Нет, не может быть. Это не может быть его голос.

Уже в главном зале она почувствовала: что-то не так. Она надеялась, что ошиблась. Она надеялась...

– Океания, сюда.

Девушка подчинилась приказу и тут же открыла глаза. Нет! Она не хочет! Не пойдет!

Место было незнакомое. Какой-то угол школы, куда не выходили окна. Океания принюхалась, ощущая знакомый запах, и, не в силах вспомнить его, последовала за ним.

– Стой! – мужская рука ухватила ее, разворачивая к себе. Девушка уткнулась в чью-то рубашку. – Тебе не стоит смотреть на это.

– Мы правильно идем?

– Поторопитесь.

Голоса Айда и второго человека со сцены: холодный, словно цветы по берегам Стикса, и взволнованный. Первый голос она узнала бы даже во снах.

– Уходим, Океания! – воскликнул Эрик, утягивая девушку подальше от приближавшихся голосов.

Океания восстановила дыхание и отстранилась. Они успели сбежать.

– Это, правда, был ты? – она взглянула Эрику в глаза. – Я подумала…

– Зачем ты отправилась в эту сторону?

– Я шла за мальчиком… Потом он... – Океания оглянулась. – Где он, Эрик?

– Не знаю.

– Разве не ты послал его? Ты за него в ответе!

– Постой, Океания, – Эрик попытался задержать девушку. – Я найду его. Обещаю. Но тебе нельзя возвращаться туда. Мы должны поговорить.

– Почему ты послал мальчика, а не пришел сам?

– Мне нельзя было в главный зал.

– Почему?

– Ты знаешь, кто был там, Океания?

О, великие боги, позвольте ошибиться хотя бы раз!

– Тот запах, что я почувствовала... это был...

– Просто запах, Океания.

– Нет, я не верю тебе.

– Прости, – Эрик наклонил голову. – Ожидаемо, что ты не веришь. Важно не это. Я хотел поговорить о другом.

– Что ты хочешь?

– Вчера, когда Ванесса увела тебя после встречи со светлячком, я решил рассказать свой секрет. Надеюсь, ты расскажешь свой в ответ, Океания.

Эрик раскрыл ладони, закрыв глаза, и спустя мгновение в его руках появилась роза, украшенная темной лентой. Океания коснулась края лепестка, и цветок тут же исчез.

– Это иллюзия, – прошептала она. – Но иллюзии могут делать только…

– Продолжай.

– Нет, – Океания сделала шаг назад.

Парень поймал девушку за руку. Он держал ее мягко, но не позволяя уйти.

– Скажи то, что хотела сказать. Пожалуйста, Океания.

– Ты не можешь быть Кошмаром, Эрик. Только не ты...

Глава восьмая, или Время влюбиться

Ванесса отвела взгляд от закрывшейся двери главного зала и посмотрела на Дэвида. Он все-таки был не из тех, кто много говорит.

Да, ей потребуется вся решительность, чтобы получить желанные ответы! Не теряя ни мгновения, она задала первый вопрос.

– Значит, этот мальчик, действительно, от Эрика? Почему он сам не пришел?

– Действительно, – Дэвид кивнул. – Эрик не пришел из-за полиции.

Парень отвечал кратко, нисколько не помогая девушке продолжить разговор. Вопросов стало больше. Несси сделала еще одну попытку.

– У вас проблемы с полицией?

– Можно и так сказать, – Дэвид снова кивнул.

Да он издевается! Ванесса почувствовала, как нарастает упрямство.

– Значит, это правда? Вас не пустили сегодня в школу из-за полиции?

– Но я же здесь, как и Эрик.

Дэвид приподнял бровь, словно указывая на недостоверность слухов, однако напрямую не опровергнув сказанные Несси слова. Девушка не спешила делать вывод.

– Да, ты здесь, – Ванесса сохранила видимое спокойствие, задумчиво разглядывая Дэвида. «Но что-то скрываешь», – добавила она про себя.

Если ученики ошиблись, почему парней не было утром? Они появились только, когда Айд закончил речь, а уборщик объявил о находке.

Допустим, одноклассники ошиблись. Значит, одновременное появление Дэвида и Эрика – совпадение? Не слишком ли много тогда совпадений?

А если слухи были верны? Откуда родители Дэвида знали, что в школу нагрянет полиция? Они не могли этого знать, если только сами не имели отношения к полиции.

На ум невольно пришли ее собственные слова, обращенные к Кени: «Ты его совсем не знаешь». Она легко давала советы другим, но сама следовала им нечасто.

Влюбленность Ванессы в Дэвида, как и у Океании, не имела видимых причин. Она наблюдала за ним со стороны. С тех пор как парни поступили в школу, девушка толком не общалась ни с одним из них.

С тех пор, как парни пришли в школу... А ведь их приход сопровождал сон.

Несси помнила его с середины, в которой осознала себя стоящей в склепе с несколькими девушками. Ее спутницы хотели уйти – она задержала их, говоря, что нельзя просто покинуть это место, раз они уже нарушили его покой.

Они навели порядок и зажгли свечи, казалось, только для того, чтобы в следующий миг склеп погрузился во тьму. Из этой тьмы возникла женщина.

Девушки разбежались. Ванесса осталась на месте, зная, что показывать слабость нельзя.

Свечи зажглись вновь. Женщина, которая теперь казалась девушкой, посмотрела на Несси, и та приветствовала незнакомку первой, делая поклон. Страх заставлял ее быть настолько вежливой, насколько она могла.

Они заговорили, и с каждым словом атмосфера в склепе становилась более уютной. Ванессу вдохновляли слова незнакомки. Мысль о покровительстве женщины пробуждала в девушке одновременно желание и страх.

В Ванессе нет склонности к силам, которые представляла та женщина, но она готова присмотреть за ней. Незнакомка не злилась и не была разочарована. Она обещала позже прийти еще раз.

По прошествии времени Несси помнила лишь несколько фраз из сна, похожих на обрывки подслушанных мыслей. Среди них имелись слова о любви.

Женщина заговорила о любви сама, когда Ванесса собиралась уходить из склепа. Она рассказала о древних словах, способных привлечь любовь, которые необходимо читать «на их языке», «что был тогда».

Ванесса написала заговор своей рукой, а затем на бумаге проявилась девочка, что стремилась к облакам. Незатейливый рисунок отвлек внимание Несси. Женщина недовольно цыкнула.

– Нельзя колдовать в таком состоянии.

Ее облик изменился. Глядя на женщину, Ванесса вспомнила историю о старинном зеркале, в котором отражалась смерть. То зеркало показывало смотрящему его самого, находящегося при смерти, и