Тень Тодзи Фушигуро - Сим Симович

— Ты… демон… — просипел старик. — Что это за техника?! Небесное Проклятие лишено маны!

Наемник неторопливо приблизился, вытирая кровь с перчаток о разорванную скатерть.

— И не пользуюсь. Спроси лучше у моего напарника.

Из плеча высунулся дымный силуэт. Белые глаза вперились в мафиози с неизбывным превосходством.

— Привет из золотого века, дед, — прошептала Тень. — Передай Совету: экзамен провален. А теперь выгребай всю наличку из сейфа, пока я не заставил тебя сгрызть собственные зубы.

Понимая безвыходность, старик со злостью вдавил набалдашник трости.

В воздухе полыхнула багровая печать. Артефакт высшей категории.

— Через печать Клана не пройти! — завизжал Иноуэ.

— Тодзи, — скомандовала Тень. — Бей в центр. Я дам предельную плотность.

Кулак ушел назад. На выдохе — сокрушительный удар в центр печати.

Чернила на коже полыхнули непроницаемой тьмой. Вся сила сжалась в точку.

Хрустнуло пространство.

Печать осыпалась стеклянной крошкой. Волна выбила трость и впечатала старика в мраморные ступени. Барьер лопнул с глухим хлопком.

Через полчаса Тодзи сидел на обломках рулетки, методично пакуя пухлые пачки в найденную спортивную сумку. Набралось миллионов на двадцать. Недурно для вечернего моциона.

Иноуэ скулил у лестницы, зажимая ребра.

— Маловато для элитного притона, — бросил Тодзи, закидывая сумку на плечо.

— Отлично! — Тень, свернувшись плоским блином, резвилась на полу. — Это же горы рамена! Свиная нога будет нашей, босс!

— Куплю я твою ногу. Валим, пока не примчались легавые.

У выхода путь преградила тень.

На верхней площадке лестницы стоял человек. Высокий, тощий, в черном плаще до пят. Лицо скрывала глухая белая маска без прорезей, с нарисованным сусальным золотом кругом.

От него не фонило стандартной маной. От него разило могильным холодом и удушливой гарью сгоревших жизней.

— Опа… — прошептал дух, прижимаясь к ногам и каменея. — Наемник… Осторожно. Это Ликвидатор Особого Отдела. Они зачищают только ходячие аномалии.

Маска не стала произносить пафосных речей.

Подняв правую руку, на пальцах которой вспыхнули руны, убийца выдохнул одно слово:

— Смерть.

Воздух в подвале сплющился. Люстры вверху взорвались алмазной пылью.

— Влево!

Тодзи отпрыгнул, но пол под ногами превратился в кисель. Невидимый пространственный клинок чиркнул по плечу, срезав бетон позади так чисто, будто работал лазер.

— Работает на опережение! — неслось в голове. — Абсолютное давление! Сжимает саму метрику пространства!

— Вижу.

В пасти червя нашелся самый страшный козырь — «Освободитель цепей», короткий клинок, способный аннулировать любые чары.

Ликвидатор шагнул вниз. Движения — дерганые, кукольные.

— Аномалия подлежит утилизации, — заговорило тройным голосом из маски. — Душа Хэйан… Проклятие плоти… Угроза балансу.

— Баланс твой в унитазе протух! — рявкнула Тень, выплетывая из пола теневые колья.

Марионетка даже не шелохнулась. Пространственный барьер растерл колья в пыль.

— Плотный гад, — оценил Тодзи, группируясь.

— Снаружи не взять! Нужна слепая зона! У техника есть задержка в три десятых секунды между импульсами! Я дам окно!

— Какое окно?

— Накрою куполом глухой тьмы! Ориентация сбросится на полсекунды! Срезай башку!

— Погнали.

Узор на теле вспыхнул ослепительным черным пламенем.

Вся накопленная масса хлынула наружу. Подвал окутала звенящая, абсолютная тьма. Звуки исчезли, свет ламп погас. Марионетка замерла на мгновение, теряя прицел.

Три десятых секунды. Вечность для наемника.

Прыжок. Клинок вспыхнул грязно-серебряным светом, легко пропоров ослабший барьер.

Сталь вошла в шею.

Фарфор разлетелся. Голова скатилась со ступеней, но крови не было. Из обрубка хлынула густая, зловонная паста.

— Блин! Не живой! Автономный труп!

Безголовое тело сделало шаг. На груди вспыхнула черная метка самоуничтожения.

— Ноги!

Сумка в руке, прыжок через разбитое окно второго яруса на улицу.

За спиной громыхнуло так, будто в недрах земли лопнул газопровод. Столбы черного пламени вылетели из люков.

Тодзи приземлился на крышу фургона, промяв железо до пола, и скатился на асфальт.

Дышал тяжело. Куртка в клочья, на щеке сочится кровь, но бабки целы.

Дух под ногами лежал тонким слоем, дрожа от истощения.

— Цел, наемник?..

— Цел. А ты?

— Почти израсходовала плотность… Надо отлежаться… Дней пять…

— Не выйдет.

На запястье чернела тонкая, пульсирующая нить — маяк, оставленный взрывом.

— Нас ведут. Маяк фонит на всю страну. В Тоkiо оставаться нельзя.

— И… куда путь держим?..

Тодзи закинул сумку на плечо, глядя на багровое небо столицы.

— В Киото. Старая цитадель магов. Там полно тупой жратвы, старых маразматиков и дешевых ночлежек. Идеальная гавань, чтобы залечь на дно и спустить эту добычу.

— Там… свиные ноги-то водятся?..

— Отыщем.

Наемник растворился в преисподней переулков, увлекая за собой верную, израненную, но не убитую тень. Иокогама оставалась позади, затянутая воем сирен, а впереди их ждала древняя столица, еще не знавшая, какие два отмороженных бедствия мчатся к ней на ночном экспрессе.

Глава 6

Ночной грузовой состав тащился к Кансаю. Стальные колеса с лязгом грызли стыки рельсов, словно пытались перемолоть сам путь. В полупустом крытом вагоне разило отслаивающимся суриком, гниющей соломой и горелой проводкой.

Тодзи сидел прямо на грязном полу, привалившись спиной к рифленой железной стене. Правая рука покоилась на колене. На запястье, поверх застарелого рубца, ядовито-малиновым светом пульсировала въедливая метка-маяк. Плоть вокруг клейма обуглилась и шла влажными пузырями. Вонь паленой органики забивала даже запах сырой ржавчины.

— Выжечь эту дрянь сможешь? — глухо бросил наемник, глядя в темноту.

Из иссиня-черной вязи татуировок на предплечье высунулась зубастая морда. Два белых светящихся бельма уставились на пульсирующий символ с нескрываемым омерзением.

— Выжечь-то не проблема, — проворчал дух. — Да только это хэйанская следящая дрянь плебейского пошиба. Въедается намертво, прямо в кровоток. Чтобы ее соскрести, придется слизать три слоя эпидермиса вместе с сухожилиями. Орать будешь так, что машинист на ходу из кабины выпрыгнет.

— Я не ору, — отрезал Тодзи. — Лижи давай.

— Фи, какие манеры! — Сущность выпросталась из кожи по локоть, формируя плотный, отдающий могильным холодом смоляной язык. — Никакой прелюдии. Никакого романтизма. В мое время за подобную дерзость магов выставляли на мороз в одних подштанниках.

— Лижи, кому сказано. — Мужчина невозмутимо выудил из кармана помятую сигарету. — Гости на подходе. Судя по вибрации рельсов, до Киото они терпеть не намерены.

Тень угрожающе зашипела, но спорить не рискнула. Черный, упругий, как сырая резина, язык мазнул по пылающей метке.

Раздался омерзительный шип, будто раскаленную арматуру сунули в ледяную крошку. От запястья повалил сизый, едкий дым. Убийца лишь крепче стиснул челюсти. Желваки побелели, а фильтр сигареты в углу рта хрустнул и переломился пополам.

— Вкуснотища, — громко зачавкал паразит, заглатывая кусок спрессованной проклятой печати. — Прямо тухлый солидол пополам с мочой гоблина. У этих столичных Ликвидаторов напрочь отсутствует вкус. В Хэйан метки варили на пыльце ядовитых орхидей. И мастеру приятно, и жертва перед