Тень Тодзи Фушигуро - Сим Симович

— Только возьми приличную! — взвилась Тень. — Из натуральной шерсти! Или, на худой конец, с традиционным орнаментом! Чтобы мне не было мучительно стыдно выползать из твоих сапог!

— Возьму самую дешевую. С уценки. Ядовито-желтого цвета.

На секунду дух онемел от подобного святотатства. А затем разразился витиеватой, многоэтажной бранью на чистейшем древнеяпонском. Досталось и предкам наемника, и его скверному пищеварению, и гастрономическим привычкам его нерожденных внуков.

Слушатель невозмутимо пропускал вопли мимо ушей, запивая усталость ледяной водой из трофейной фляги.

— Слышь, босс, — наконец выдохся компаньон, послушно втягиваясь обратно к ботинкам.

— Чего тебе?

— А тот белобрысый… про которого в баре трепались… Годжо. Он реально такая заноза в заднице?

Тодзи прикурил сухую сигарету, найденную в кармане мертвого Ликвидатора. Сизый дым мгновенно растворился в дождевой пелене.

— Шесть Глаз в связке с Бесконечностью. У нас в клане про эту аномалию байки травили. Поговаривают, такой ублюдок зрит атомы и гнет пространство без малейшей задержки.

— Звучит как дешевая брехня, — фыркнул древний сноб. — В мою эпоху один умник тоже пытался играть с пространством. Мы его заколотили в железный сундук и скинули на дно озера Бива. Хваленое пространство не спасло, когда легкие наполнились илом.

— Этот парень не в сундуке. Он прямо сейчас протирает штаны в Токийском Колледже. Если Совет сообразит, что мы превратились в неконтролируемую угрозу, они спустят этого пса с цепи.

— Пусть спускают. — В темноте сверкнула хищная, зубастая улыбка. — У тебя есть глушилка для чар, а у меня — тысячелетний опыт и твоя тяжелая пятка. Поглядим, чья бесконечность окажется крепче.

— Ну и дурак же ты, — едва заметно усмехнулся боец. — Но вектор мысли верный.

Поезд тяжело заскрежетал тормозами. За поросшими лесом холмами проступили редкие, тусклые огни пригородных станций. Старая столица спала, подставив потемневшие черепичные крыши под нудный июльский дождь.

Окраины Киото встретили беглецов звенящей тишиной, узкими мощеными переулками и запахом старой древесины, тлеющего угля и мокрого бамбука. Здесь не было неоновой блевотины Роппонги или едкой промышленной гари. Город словно намертво застрял в прошлом веке, лишь изредка напоминая о современности ржавыми автоматами с газировкой.

Наемник неспешно шагал по лабиринту района Хигасияма. Руки спрятаны в карманы изодранной куртки. Тяжелая сумка с добычей приятно била по бедру. Тень растянулась под ногами длинной, змеиной лентой, настороженно сканируя глухие подворотни.

— Никакого патрулирования, — презрительно констатировал дух. — Ни застав, ни дежурных патрулей. Местные старперы совсем нюх потеряли. В золотые времена на въезде стояли три кордона, а каждого бродягу окуривали жреческими травами на предмет скрытых проклятий.

— Местные заняты подковерной грызней. — Мужчина затормозил перед обшарпанным двухэтажным бараком с выцветшей табличкой «Гостиница Камо». — Им сейчас не до нас. Делят кормушку с токийской фракцией.

— Смердит черной плесенью и дохлой псиной, — поморщилась Тень, изучая фасад.

— Зато паспорта не просят.

Толкнув хлипкую дверь, гость оказался в крошечном холле. За стойкой клевал носом высохший старик в засаленном халате. Услышав скрип половиц, дед даже не разомкнул век — просто протянул костлявую ладонь. На стойку небрежно легли три хрустящие десятитысячные купюры.

Костлявые пальцы проворно смахнули банкноты. Из-под прилавка появился тяжелый ржавый ключ с деревянным брелоком.

— Второй этаж. По коридору налево, до упора, — проскрипел хозяин. — Горячая вода отрубается в полночь. Шуметь не советую. Заведение приличное.

— Охотно верю, — буркнул постоялец, забирая ключ.

Комната оказалась жалкой конурой. Пара истертых татами, кривой столик, узкий матрас-футон в углу и слепое окошко, упирающееся прямо в кирпичную кладку соседнего здания.

Сбросив сумку на стол, Тодзи скинул мокрую куртку и, не снимая штанов, рухнул на жесткий футон. Закинул руки за голову.

— Пол — моя территория! — немедленно провозгласил напарник, выплескиваясь из подошв и затапливая всё жалкое пространство от стола до двери. — Ночью в сортир не вставать! Наступишь — отгрызу пятку по самое колено!

— Захлопнись, — глухо отозвался боец, прикрывая глаза. — Спать охота.

— Мы даже не жрали! — возмутилась субстанция, формируя над полом массивную голову с бельмами. — А как же обещанная свиная нога?! Как же пир победителей?! Мы отмахали три сотни километров, пустили на фарш четырех элитных псов, оторвались от погони, а ты собрался дрыхнуть?!

— Нога будет завтра. Будешь вопить — накормлю веганским тофу. И заставлю всё это переварить.

Демон поперхнулся, ошарашенный первобытной жестокостью угрозы.

— Ты не человек… Ты больной ублюдок, Фушигуро… — прошелестел дух. Но спорить больше не рискнул. Черный ковер уплотнился, сжался и ровным слоем застелил гнилые доски пола.

В каморке повисла тяжелая тишина. Только капли монотонно барабанили по жестяному карнизу, да мерно вздымалась грудь уставшего убийцы.

Тодзи не спал. Лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в дыхание древнего Киото. Звериное чутье фиксировало каждый шорох: скрип половиц за стеной, звон монет в кассе старого барыги внизу, шаги припозднившегося гуляки на улице.

Они добрались до Киото. Деньги карман тянут. Враги остались позади гнить на рельсах.

А прямо под футоном мирно сопела ядовитая, тысячелетняя, но парадоксально надежная тень. Единственная тварь в этом проклятом мире, которой наемник мог без оглядки доверить свою покрытую шрамами спину.

Угол губ дрогнул в кривой, едва заметной усмешке. Повернувшись на бок, солдат удачи наконец провалился в сухой, без сновидений сон.

Глава 7

Дождь над Киото сек черепичные крыши с тем нудным, бессмысленным упорством, с каким деревенский идиот ковыряет пальцем в носу. В сухом, но затхлом мотельном номере густо разило давлеными клопами, прелым татами и застарелым перегаром, бережно оставленным кем-то из прошлых постояльцев.

Тодзи сидел прямо на полу, поджав под себя мускулистую ногу. Вид у наемника был отстраненный, взгляд тяжелый; в зубах неспешно гуляла зажатая спичка. На низком продавленном столике истекал маслянистым паром закопченный глиняный горшок с говяжьими потрохами. Добыча из сомнительной лавки за углом.

— Это не еда. Это кулинарное убожество, — донесся глухой, капризный шепот прямо из-под столешницы. — В золотой век Хэйан за подачу подобной подошвы под видом говядины повару отрубали обе руки. А затем заставляли сожрать их сырыми и без соли. Где обещанная свиная нога, наемник? Где, черт возьми, соус терияки? Ты нагло обманул древнего духа!

— Свиная нога стоит нормальных денег, а у нас режим жесткой экономии, — ровно парировал Тодзи. Выудил из горшка скользкий кусок жирного рубца и отправил в рот. — В Киото цены взвинчены до небес. Здесь каждый второй встречный — либо родовитый маг из клана Камо, либо старый хрыч из Академии. Местные барыги с ходу чуют приезжего и дерут втрое.

— Местные барыги видят сутулого оборванца в драной куртке! —