Тень Тодзи Фушигуро - Сим Симович

там, где пять столетий назад массово пускали кровь во имя высшего блага. В золотую эпоху Хэйан подобные горные святилища возводили с одной прагматичной целью: чтобы неупокоенные, обозленные души не спускались в долины резать крестьян. Хотя на практике жрецы чаще использовали эти провалы как мусорные ямы, сбрасывая туда неугодных учеников вместе с их ручными проклятиями.

Тодзи шагал впереди. Широкий, ровный шаг, словно под подошвами стелился столичный проспект, а не изломанная каменистая тропа, зажатая в тиски черных елей. Наемник кутался в неизменную потрепанную куртку, из кармана которой торчал мятый угол сигаретной пачки. Пальцы левой руки небрежно сминали свиток с печатью допуска, выданный мальчишкой из клана Камо.

— Уклон слишком крутой, — глухо проворчал голос прямо из-под правого ботинка.

Тень стелилась по мокрым камням изломанной черной лентой, неохотно переползая через узловатые корни.

— Мои двухмерные суставы уже гудят от этого вертикального марафона. В нормальные времена для подобных восхождений брали крытый паланкин и четырех рабов покрепче. Заставлять древнее наследие месить грязь под дождем — дурной тон.

— Раб в нашей компании только один, — ровно бросил Убийца магов, не сбавляя заданного темпа. — И прямо сейчас этот кусок мрака пытается выторговать себе свиную ногу за счет моего гонорара. Шевели краями, исторический экспонат. Впереди зона антимагического фильтра. Не успеешь вжаться в мои кости — твою хэйанскую задницу размажет по барьеру кровавым туманом.

— Не учи деда кашлять, Фушигуро, — огрызнулся компаньон, но черная полоса заметно уплотнилась, прибавив ходу. — Я эту защиту помню лучше, чем собственное имя. Старик Абе-но Сеймей ставил ее лично. У параноика был пунктик: защитим столицу от демонов, а заодно уморим пару сотен строителей для надежности конструкции.

Тропа резко вильнула за скальный уступ. Из тумана выросли массивные тории — храмовые ворота. Древесина почернела от сырости, обросла коростой мха и паутины. По перекладинам вились гирлянды тусклых, полуистлевших бумажных талисманов. Почуяв тепло живого тела, бумажки тошнотворно зашевелились, издавая сухой, царапающий звук, словно кто-то перебирал в темноте горсть старых костей.

Воздух вокруг врат спрессовался. Исчез стрекот ночных цикад, пропал шум дождя. На смену им пришел низкий, давящий на барабанные перепонки гул, напоминающий работу исполинского трансформатора. Древний антимагический фильтр функционировал безупречно даже спустя пять веков.

— Проходная зона, — напряженно прошелестела Тень, подтягиваясь к самому носку армейского ботинка. — Слушай внимательно, живодер. Сейчас эта штука попытается выжрать из меня всю ману до последней капли. Замешкаюсь снаружи хотя бы на лишнюю секунду — превращусь в дым.

— Что требуется? — Наемник замер в двух шагах от границы, перехватывая свиток Камо поудобнее.

— Впитывай меня. Всеми порами, — скомандовал дух. — Распахни каналы своего Небесного Проклятия настежь. Для этого барьера твоя туша — абсолютный ноль, зияющая брешь в ткани реальности. Спрячусь внутри твоего скелета — система примет меня за часть твоей пустоты и пропустит без досмотра.

Бывший Зэнин с шумом втянул носом сырой воздух. Сбросил с плеча тяжелую сумку, резко опустился на корточки и впечатал широкую ладонь в мокрую землю, где уже клубилась вязкая смола.

— Только без резких движений, паразит. Начнешь щекотать ребра своими шуточками — выплюну обратно в кусты.

— Пасть закрой и доверяй процессу! — рявкнула субстанция.

Черная масса взорвалась фонтаном ледяной, густой слизи. Мрак бросился на человека, жадно обвивая лодыжки, ползя по бедрам, затягивая широкую спину и ввинчиваясь под кожу сквозь старые рубцы.

Ощущения напоминали купание в жидком азоте, щедро приправленном битым стеклом. Кожа покрылась крупной мурашкой, мышцы свело судорогой. В черепе громыхнуло так, словно по мозгам врезали кувалдой. Боец до скрежета стиснул челюсти, давя рвущийся из глотки стон. Глаза на мгновение остекленели, отражая слепящую белизну внутреннего ментального резонанса.

Барьер у ворот тории угрожающе качнулся. Пространство пошло сизыми волнами, пытаясь отторгнуть чужеродную инвазию. На истлевших талисманах кроваво вспыхнули забытые руны.

— Держись… сука… — прохрипел Тодзи, заставляя себя сделать тяжелый шаг сквозь невидимую преграду.

Плечо врезалось в стену спрессованного воздуха. Защита заскрежетала, отчаянно пытаясь нащупать и выжечь Тень, укрывшуюся в самом центре костного мозга. Волна первобытной боли прошила позвоночник. Но уникальная мутация — абсолютная физическая пустота, лишенная магической частоты — сработала как идеальный свинцовый саркофаг. Барьер захлебнулся собственной яростью, не найдя точки опоры, и с глухим хлопком выплюнул нарушителя по ту сторону.

Убийца магов рухнул на колени. Мокрые каменные плиты внутреннего двора холодили ладони. Изо рта вырывались облачка густого белого пара.

Мрак немедленно вытек из пор, растекаясь по камню бесформенной лужей. Сущность шумно, с надрывом задышала.

— Мать… твою… — выдохнул напарник, кое-как принимая форму плоского силуэта с тусклыми бельмами. — Едва не расплавился. Старик Сеймей, должно быть, юлой вертелся в гробу, пока я протискивался. Ты там живой, бронелобый? Мозги из ушей не потекли?

— Терпимо.

Мужчина медленно выпрямился, разминая ноющую спину. На предплечьях и шее всё еще пульсировали глубокие черные следы теневой вязи, постепенно остывая и впитываясь в плоть.

— Но если еще раз полезешь во внутренние органы без стука, оформлю тебе путевку в крематорий.

— Взаимно, Тодзи, взаимно. — Силуэт приподнялся, сформировав полутораметровый дымный торс. — Мы внутри. Фильтр позади. Осмотрись.

Двор святилища являл собой картину абсолютного упадка. Посреди заросшей мертвым бурьяном площадки гнил главный павильон с проваленной крышей. Вокруг валялись обломки каменных фонарей и расколотые статуи клыкастых стражей-они. Но разруха была не самым страшным.

Воздух стоял мертвый, неподвижный. Смердело так, будто здесь спалили библиотеку древних свитков, предварительно щедро облив их протухшим бальзамическим маслом. В густой тьме между руинами хаотично мерцали десятки бледных, трупно-синих огоньков. Жалкие, бесплодные духи, застрявшие в ловушке барьера и окончательно потерявшие рассудок от тысячелетнего голода.

— Куда теперь? — практично поинтересовался наемник, извлекая из недр червя-хранителя короткий нож с широким, хищным лезвием.

— Прямо к центральному алтарю.

Смоляная конечность вытянулась в сторону зияющего провала под основанием павильона. Оттуда в самое чрево горы уходила крутая, истертая поколениями жрецов каменная лестница.

— Первая часть моего имени спрятана в подземной сокровищнице. Судя по тому, как фонит из этой дыры, внизу нас дожидается старый знакомый.

— Насколько старый? — уточнил боец, ставя ногу на первую склизкую ступень.

— Настолько, что его крыша окончательно протекла еще во времена правления императора Итидзё, — злорадно осклабился дух. — Готовь железо, живодер. Намечается теплая семейная встреча.

Спуск в катакомбы Курамы походил на путешествие по пищеводу окаменелого чудовища. Стены тоннеля покрывал толстый слой жирной копоти и защитных мантр. От вековой сырости древние заклинания оплыли, превратившись в липкие, ядовитые сталактиты.

Человек уверенно шагал во мраке. Небесное Проклятие наделяло зрение звериной остротой. Компаньон двигался по отвесным стенам короткими, рваными скачками, изредка подсвечивая опасные обвалы бледным сиянием глаз.

— В