Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

что Любава снова смотрит на меня. Ее пальцы крутили ручку со скоростью пропеллера. Да уж, ревность — страшная сила. Но я не собирался играть в ее игры «приблизь-оттолкни». Ядрёна медь, у меня родовые разборки на носу, а я буду в студенческие романы играть?

Ну уж нет! На огородном овоще я всё это вертел!

Остаток пары Михотов рассказывал о еще нескольких видах мелких тварей. Мы всё конспектировали. Ещё бы не конспектировать, когда всё это пригодится. Это разница между тем, вернешься ты с Рубежа на своих двоих, или тебя привезут в разобранном виде. Я в прошлой жизни выжил только потому, что знал слабые места нечисти. И здесь собирался делать то же самое.

Когда прозвенел звонок с пары, аудитория выдохнула с облегчением. Студенты начали собирать вещи, переговариваться. Глеб тут же вскочил, предлагая Ефросинье помощь с сумкой, но она отказалась, сама закинув ремешок на плечо.

Мы с Мишкой и Мизуки вышли в коридор.

И тут в кармане моего камзола завибрировал телефон.

Я достал аппарат. Звонил какой-то неизвестный номер.

Я жестом показал друзьям идти вперед, а сам отошел к окну и нажал кнопку ответа.

— Слушаю, –бросил я.

— Привет, молодой и красивый! — раздался в трубке приятный, но слегка напряженный женский голос.

Я сразу узнал его. Евлампия Романовна, помощница Долгополого всё-таки не выдержала.

Ага! Значит, зерно сомнения, которое я посеял вчера в караоке-баре, дало всходы. Жадность и страх сделали свое дело.

— Да, это я. Рад вас слышать, Евлампия Романовна.

— Я… я подумала над твоим предложением, — ее голос дрогнул. — И я готова ответить согласием.

Отлично! Контакт налаживается!

— Что же, это чудесно, — я улыбнулся. — Ценю умных и прагматичных людей. Сегодня на обеде мы можем встретиться и обсудить детали?

— Ну уж нет, — ответила она. — Днем я буду занята. Лучше всего встретиться вечером. В восемь ноль-ноль я как раз освобожусь и проголодаюсь.

— Хорошо. Где?

— Я пришлю позже эсэмэской. Пожалуйста, приходи один.

— Договорились, Евлампия Романовна. До вечера.

Я убрал телефон в карман. Настроение улучшилось. Если эта женщина сольет информацию по миноритариям и теневым схемам Долгополого, мы с отцом сможем нанести финансовый и репутационный удар по княжескому роду. А там, глядишь, и дальше план начнёт разворачиваться.

Глава 6

Звонок с пары профессора Михотова прозвучал спасительным гонгом. Преподаватель моментально потерял к нам интерес и сухо заметил, что на сегодня обучение закончено. Аудитория с облегчением выдохнула, адепты зашуршали тетрадями, защелкали замками сумок. Мы с Мишкой и Мизуки вышли в просторный коридор Императорской Академии.

Следующая пара будет в аудитории по соседству, так что далеко идти не надо. Всего лишь подождать десять минут и потом отправиться грызть гранит науки по новой. Курящие адепты устремились вниз, чтобы успеть перехватить по дозе никотина, а остальные занялись более интересными делами.

И тут стало ясно, что сибирская княжна Ефросинья Степановна Преображенская произвела фурор не только среди мужской половины адептов. Наши девушки тоже оказались весьма и весьма заинтересованными новенькой. Стоило рыжеволосой красавице выйти за двери, как её тут же ангажировали около десятка аристократок.

Они обступили её кольцом, словно стая ярких райских птичек, слетевшихся на диковинный цветок. Мы благоразумно притормозили, прислонились спинами к прохладной мраморной стене.

Мизуки пыталась лёгкими массажными движениями привести лицо Мишки в порядок. Лицо Мишки в порядок приводиться почему-то отказывалось. Я скрестил руки на груди, включил режим наблюдателя и приготовился наслаждаться спектаклем.

А посмотреть было на что. Столичные мадемуазельки, привыкшие к тепличным условиям, балам и интригам в стиле «кто с кем и сколько раз», вразнобой начали засыпать сибирячку вопросами. Их интересовало всё: жизнь в отдалённом регионе, суровые нравы, местные традиции, мода. До нас то и дело долетали обрывки этого щебетания.

— А правда, что у вас там зима девять месяцев в году, и вы вместо воды водку пьете, чтобы не замёрзнуть? — манерно растягивая слова, поинтересовалась Снежана Аристарховна Самолийская.

— Да-да! И ещё интересно — не катаются ли у вас по улицам пьяные охотники на медведях с балалайками наперевес? — хихикнула Василиса Григорьевна Мысливная, прикрывая рот ладошкой.

Ядрёна медь, ну что за детский сад!

Я закатил глаза. Ну что же, везде были свои предубеждения. И чем дальше от столицы находился регион, тем абсурднее становились слухи о нём. Московские аристократы в большинстве своём имели весьма отдалённое представление о жизни в глубинке. Для них всё, что находилось за пределами Подмосковья, представлялось сплошной Опасной землей, где бородатые мужики голыми руками рвут пасти мутантам, а только потом отправляются на завтрак.

Впрочем, сама Ефросинья держалась молодцом. Она не смутилась, не вспыхнула от возмущения. Наоборот, мило улыбалась, демонстрируя белоснежные зубки. Когда её спрашивали о нелепых вещах, она отвечала с достоинством королевы.

— Что вы, девочки, всё это, конечно, лишь навязанные стереотипы, — её голос струился липовым мёдом. — Никто у нас на медведях не катается. Медведи нынче пошли пугливые, не то что раньше. Максимум, катаемся на санях запряжёнными лошадьми по заснеженному лесу. Но это больше дань старым традициям. А в основном люди предпочитают кататься на лыжах либо на снегоходах. Знаете, когда ветер бьет в лицо, а под гусеницами разлетается снежная пыль… Это бодрит куда лучше любого кофе.

Девушки восхищенно заохали, попытались её засыпать вопросами про сибирских женихов, но Ефросинья подняла руку, останавливая поток любопытства.

— Прошу меня простить, дамы, но я бы хотела лично поблагодарить одного человека за вмешательство в ситуацию, произошедшую накануне.

С этими словами она выскользнула из круга обступивших её адепток и, цокая каблучками, направилась ко мне.

Надо было видеть, какими глазами на меня в этот момент посмотрели столичные фифы! В их взглядах смешались удивление и жгучее любопытство. Словно я внезапно превратился из обычного боярского сына в оживший кусок чистого золота. Не могу сказать, что это было неприятно. А кто не любит, когда его недооценивают, а потом сидят с отвисшими челюстями?

Ефросинья подошла к нам. От неё исходил едва уловимый аромат дорогих духов с нотками хвои и морозной свежести. Очень необычный запах для Москвы. Она остановилась, попыталась затянуть меня в зелёные омуты глаз и протянула тонкую руку.

— Елисей Святославович, — произнесла она с легкой полуулыбкой. — Я прошу прощения за то, что не смогла вчера в полной мере отблагодарить вас за помощь в урегулировании сложной ситуации. Спасибо вам за то, что