Турнир Родов - Дм Норт

много денег и не требует формально владеть бесами. Банки. Железные дороги. Металлургия. Заводы.

— Заводы требуют бесов.

— Они их арендуют. Фабрика может принадлежать Воронцовым, а крупная реестровая квота на бесов — Бестужевым, Апраксиным или кому договор окажется выгоднее. В контракте пишут количество, срок, нагрузку, норму кормления. Собственной квоты Великого Рода у Воронцовых нет. Пользоваться чужой можно.

Игорь снова посмотрел на Вяземцева. К нему подошёл ещё один представитель Великого Рода. Уже сам.

— У него нет кресла в Совете, — сказал Игорь.

— Зато иногда у него больше голосов, чем у человека с креслом.

— Красиво устроено.

— Ты ещё только начал замечать.

К Игорю подошёл пожилой князь, фамилию которого он помнил по списку Совета, но едва ли смог бы сразу назвать имя. После нескольких обязательных слов о трагедии Олега тот быстро перешёл к делу.

— Вам выпал Сутормин. Неприятно.

— Мне уже сообщили.

— У нас есть сведения, которые могут пригодиться. Старые тренировочные записи. Закрытые поединки. Повреждение правого плеча два года назад. Поведение его беса после длинной нагрузки.

Игорь сразу насторожился. Они с Ильёй весь день пытались найти хоть что-то полезнее газетных статей.

— И чего вы хотите?

— Ничего.

Ответ прозвучал слишком быстро. Игорь перевёл взгляд на дядю. Илья не сделал ничего. Только чуть опустил глаза на бокал.

— Тогда благодарю за предложение, — сказал Игорь. — Если понадобится, я сам попрошу.

Князь удивился, но тут же улыбнулся.

— Разумеется. Удачи.

Когда он отошёл, Игорь выдохнул.

— Там могли быть настоящие записи.

— Скорее всего.

— И мы только что отказались.

— Да.

— Ты очень плохой наставник перед смертельным поединком.

Илья отпил воды.

— Если выиграешь благодаря его сведениям, через месяц он напомнит, что помог сохранить Великий Род. И попросит проголосовать за пустяк. Потом ещё за один. Никакого договора. Никакой цены. Только память.

— А если я из-за этого проиграю?

— Тогда мой урок был слишком дорогим.

— Очень успокаивает.

— Я и не пытался.

* * *

Спор у граммофона начался с мух. Игорь заметил толпу по смеху. В центре стоял худой мужчина лет пятидесяти с растрёпанными волосами и лицом человека, которого гораздо сильнее интересует ответ, чем мнение отвечающего.

— Ланской, — сказал Илья. — Николай Сергеевич. Университет. Философ. Публицист. Княгиня приглашает его каждый раз, потому что он раздражает примерно половину её гостей.

— А вторую?

— Вторая приходит посмотреть.

Владелец нового граммофона как раз объяснял, насколько устройство удобнее прежних моделей.

— Почти никакого обслуживания. Пять-шесть мух в день на каждого, и всё.

— Сколько их внутри? — спросил Ланской.

— Двенадцать.

— Как зовут?

Мужчина засмеялся.

— Кого?

— Двенадцать бесов.

— Откуда мне знать? Им имена не нужны.

— Они вам это сказали?

Смех стал тише.

— Николай Сергеевич, не начинайте.

— Я ещё ничего не начал. Мне просто интересно. Они понимают человеческую речь?

— Конечно.

— Запоминают хозяев?

— Наверное.

— Боятся?

— Все бесы чего-то боятся.

— Могут принимать решения?

— В пределах приказа.

Ланской кивнул.

— То есть перед нами разумное существо, которое понимает речь, помнит, боится и принимает решения, но юридически принадлежит другому разумному существу. Как это называется?

— Бес, — ответил кто-то из гостей.

Толпа засмеялась.

— Хорошо, — сказал Ланской. — А если убрать удобное слово?

Мужчина у граммофона нахмурился.

— Лошадь тоже принадлежит человеку.

— Лошадь не спорит с вами о том, хочет ли работать.

— Моя спорит, — сказал кто-то сбоку.

Снова смех. Ланской дождался тишины.

— Вы прекрасно понимаете разницу. Просто она неудобна.

— И что вы предлагаете? — спросил промышленник. — Освободить миллиард бесов? Завтра встанут поезда. Через неделю фабрики. Через месяц армия. Очень гуманная идея.

— Я пока ничего не предлагаю.

— Тогда зачем весь этот разговор?

— Чтобы вы хотя бы понимали цену удобства.

— Великий Договор даёт людям право владеть бесами.

— Право — да.

— Значит, вопрос закрыт.

Ланской улыбнулся.

— Законных вещей в истории было гораздо больше, чем справедливых.

На этот раз никто не засмеялся сразу. Игорь поймал себя на том, что смотрит не на философа, а на граммофон. Музыка продолжала играть. Где-то внутри двенадцать существ крутили механизм, и ни одного из них владелец не мог назвать по имени.

* * *

Ланской первым вышел из круга, когда спор начал повторяться. Игорь догнал его возле библиотеки.

— Николай Сергеевич.

Философ остановился.

— Князь Остроумов. Новый.

— Очень приятно быть известным по этому признаку.

— Старых сегодня мало.

Игорь не сразу понял, шутка это или нет.

— Я с вами не совсем согласен.

— Прекрасно. Согласные обычно скучнее.

— Боевые бесы не просто собственность. Они защищают хозяев. Привязываются. Иногда погибают, хотя могли бы отступить.

— Вы говорите о своём?

— В том числе.

— Как его зовут?

— Нуня.

— И он вас любит?

Игорь усмехнулся.

— Он любит еду. Сон. Не тренироваться. И говорить именно тогда, когда его никто не спрашивает.

— Это вы знаете, что он любит.

— А что вы спросили?

— Чего он хочет.

Игорь уже открыл рот и закрыл. Ланской подождал.

— В смысле?

— От собственной жизни. Если бы ему не надо было исполнять ваши приказы. Если бы Турнира не существовало. Если бы никто заранее не решил, кому он принадлежит. Чего хотел бы Нуня?

Ответ почему-то не находился, хотя бес жил рядом с ним столько лет, что Игорь мог заранее угадать почти любую его глупость.

— Не знаю.

— Вот.

— И что это доказывает?

— Ничего. Я вообще стараюсь реже что-то доказывать людям, которые завтра берут в руки мечи.

Игорь рассмеялся.

— Вы всегда разговариваете так, чтобы человек ушёл с лишней проблемой?

— Только если у него слишком мало своих.

— Тогда вы выбрали не того.

Ланской протянул ему карточку.

— После первой недели Турнира приходите в университет. Или ко мне домой. Если захотите продолжить спор.

Игорь взял карточку.

— Если останусь жив.

— Это обычно полезное условие для беседы.

Ланской ушёл. Игорь повертел карточку в пальцах и спрятал её во внутренний карман, рядом с серебряной монетой.

— Вы тоже прячетесь от политики?

Голос прозвучал справа. У окна стояла девушка в светлом платье, без родовых цветов и почти без украшений. Она держала пустой бокал и смотрела на него так, будто действительно ждала ответа, а не удобного повода представиться.

— Я только что разговаривал с философом, — сказал Игорь. — По-моему, это и есть политика, просто дешевле.

— Тогда вы плохо знаете философов.

— А вы хорошо?

— Достаточно, чтобы никогда с ними не спорить после ужина.

Она улыбнулась.

— Лиза.

— Игорь.

— Это я знаю.

— Плохо. Я надеялся хотя бы здесь представиться сам.

— В Москве сейчас трудно не знать ваше имя.

— Ещё неделю назад было очень легко.

— Вам нравилось больше?

Игорь хотел ответить привычно, но почему-то задумался.

— Тогда никто не спрашивал, когда я собираюсь умереть.

Улыбка у неё исчезла.

— Люди