Без страха и упрёка 4 - Андрей Борисович Земляной

внезапно, за уничтожение нападавших Алексея и Веру наградили орденами Красной Звезды, и хотя Алексей понимал, что сделано это было для того, чтобы чуть приподнять статус Веры, так как это был её первый орден, в целом отнёсся к ситуации с пониманием, хотя считал что подвиг невелик. Ну застрелили пятерых, ну и ладно. Было бы о чём говорить.

К ноябрю сорок третьего, Красная Армия вышвырнула еврофашистов почти со всей территории СССР, подойдя к Днепру и стала готовить операцию по форсированию.

Прорыв готовили сразу на десятке плацдармов, и никто, включая высшее руководство не могло сказать какие из них ложные, а какие основные. Всё зависело от конкретной ситуации на участке прорыва.

Вермахт и силы союзников окапывались на правом берегу Днепра словно бешеные, лили бетон в доты, но и советские инженеры готовили им сюрпризы, например, кассетная бомба «Штука», отлично работавшая на авто колонны, и бомба объёмного взрыва в 250 килограмм, «Шторм — ноль» которые предполагалось «высевать» широкой полосой вдоль укреплений. Кроме того, все подобные боеприпасы получили обновление в виде добавки алюминиевого порошка и самовоспламеняющегося на воздухе состава, что позволило отказаться от сложной двухтактной системы подрыва, сохранив в целом намного более высокую фугасность и термическое воздействие по сравнению с обычной взрывчаткой.

Модифицированные боеприпасы уже прошли испытания, приняты на вооружение и их уже учитывали в планах подготовки.

Но если Вермахт полагал, что русские отложат наступление на лето, то они сильно просчитались, потому что строго в предсказанный синоптиками день, ударили морозы, и лёд едва державшийся на толщине в десять сантиметров намёрз ещё на десять, и как-то ночью, а точнее поздним зимним вечером, когда темнота опустилась на землю, по немецким позициям ударили тысячи артиллерийских стволов, реактивных миномётов, и конечно бомбардировщиков первого удара несущих «свет и тепло» зенитным батареям и аэродромам.

Конечно так всё не выбомбить, но основные силы противовоздушной обороны и авиации войска Украинского фронта выбили, и второй волной пошли тяжёлые бомбардировшики несущие в своих отсеках бомбы объёмного взрыва, буквально выжигая всю первую и вторую линию обороны, вместе с дотами, дзотами и огневыми точками.

И в это же время, когда немецкие пехотинцы, ошалевшие словно тараканы, под потоками дуста, мёрли сотнями и тысячами, на лёд Днепра, дожились ледовые понтоны, скрепляемые сапёрами, и стоило последнему ткнуться в противоположный берег, как на первый уже въезжал танк, или грузовик с солдатами.

Первые сотни метров наступающая пехота двигалась буквально по кладбищу из останков людей, сгоревших остовов машин, искорёженных и перекошенных пушек, и детонировавших минных полей.

Оборона огромного куска правого береге Днепра рухнула.

Штурмовые группы в стальных кирасах, с радиостанциями и разгрузками, поддержанные артиллерией и танками, довольно быстро выбили Вермахт из Киева, закрепившись в городе, а войска Первого и Второго Украинского фронта стали выравнивать линию обороны действительно начав готовится к летнему наступлению.

Войска Белорусского фронта в это время брали Минск, и входили в Прибалтику, а Особая дальнебомбардировочная группа на ДБ-4 «посетила» нефтяные поля в Плоешти и несколько нефтеперерабатывающих заводов, резко создав море тружностей в обеспечении Вермахта топливом.

И совершенно внезапно для немцев, в строго засекреченный завод построенный в укрепрайоне «Лагерь Дождевого Червя» (Regenwurmlager), в под Познанью в Польше, влетели десять противобункерных бомб, превратив новейший завод по производству двигателей в живописные руины.

В тесноте бетонных коридоров и замкнутых объёмов, ударная волна успевала натворить много разных чудес, пока не ослабевала, и фактически попавшие внутрь завода три бомбы из десяти, уничтожили всё производство.

Никак не успевая за темпом продвижения Красной Армии в Европе, и не в силах даже натаскать войск для успешной десантной операции за нужное время, союзники резко усилили бомбёжки Германии, чтобы хоть так поучаствовать в войне, которую СССР уже явно выигрывал.

Кроме авиации усилилась работа дипломатов Англии и США, уже начавших делить шкуру неубитого медведя, расчерчивая карту Европы на зоны влияния.

Учебный центр продолжал работать, обучая теперь буквально всех, включая офицеров внутренних войск, только созданный СМЕРШ НКВД, офицеров внутренних войск, и армейскую разведку. Кроме того, под Алексея создали отдел «Анализа и прогноза» при оперативном управлении Генштаба, в котором кроме него числились ещё пятеро молчаливых парней из Управления, имитировавших какую-то деятельность. Но документы от отдела, почему-то сразу упаковывались в спецконверты, и прошивались в секретной части особым образом, чтобы через час оказаться на столе в секретариате Сталина, и начальника генштаба Василевского.

Именно Штурмин подсказал где искать, и разведка выкрала десяток инженеров «Организации Тодта» — строительной организации Рейха, возводившей все подземные заводы. Остальное стало делом техники и дальнебомбардировочной авиации.

Сверху германские заводы бомбили союзники, под землёй их доставали советские бомбы, а в целом это критически ослабляло военные возможности страны, хотя в последнее время явно наметилась тенденция англо-американских войск бомбить гражданские объекты и просто города вместо военных заводов[1].

Но всё равно, по сравнению с Красной Армией, ломающей один укрепрайон за другим, войска союзников выглядели бледно.

На раскрытие секрета противобункерных бомб и бомб объёмного взрыва, союзники бросили свою лучшую агентуру, но и то и другое производилось в Закрытых Административно-Территориальных Образованиях (ЗАТО) куда и с пропуском-то не попасть особо.

В отличие от нашей истории, здесь подобных городков было существенно больше, и все военные секреты так или иначе замыкались на подобные, наглухо закрытые центры, что с одной стороны весьма печалило все разведки, а с другой облегчало жизнь сотрудникам контрразведывательных органов.

В этой, слегка нервной обстановке, визит Энтони Ротшильда в Москву, стал лишь едва заметным событием, и никого особо не взволновал. Ну за исключением Сталина, Берия, Молотова и наркома Средмаша Акопова. Их вообще было немного — посвящённых в тайну откуда у СССР вдруг взялся японский завод по производству станков, технология производства сверхдефицитного «Пенициллина» а ещё три завода находились в пути. Ряд высших руководителей страны и один майор, больше известный публике как автор сверхпопулярных песен.

Для него освободили целый этаж в гостинице «Националь» потому что такие люди в одиночку не путешествуют. Секретари, юристы, прислуга и охрана. Для перемещения по городу из Гаража Особого Назначения выделили пять машин ЗИС 101, со сменными водителями, и внешнее сопровождение.

Советские руководители отлично знали зачем приехал один из крупнейших финансистов планеты, но для «близира» придумали какие-то мероприятия, достаточно формальные и короткие переговоры, в основном с благодарностью за поставленные заводы, и собственно всё.

Настоящие переговоры состоялись в одном из гостевых домов Наркомата Иностранных дел, где по такому поводу в качестве горничных выступали девочки из «Ленинской