Проклятие - Кассандра О'Доннелл

было сменить деда на посту главы общины. Но она искренне не понимала, с какой стати супруг так рьяно настаивал на приезде его сестры-близнеца – живого доказательства их провала и предательства собственного сына.

– Девятнадцать часов двадцать минут, мэм, – доложила миссис Миллс, глядя на Мэри-Элизабет Крошмор, которая прихорашивалась перед своим туалетным столиком.

– Какая она? – спросила миссис Крошмор, нанося лак для волос на свою безупречную прическу-пучок.

– Кто, мэм?

– Эта девушка… Силанс…

Гувернантка постаралась придумать нейтральный ответ, который не вызвал бы у ее госпожи бурю эмоций, и произнесла:

– Самая обыкновенная, мэм.

– Я так и думала.

Реджинальд заверил ее, что еще не поздно и что еще есть время исправить ошибку, допущенную пятнадцать лет назад. Мэри-Элизабет Крошмор не разделяла его оптимизма.

– Что ж… полагаю, мне придется набраться терпения и подождать, чтобы посмотреть, к чему все это приведет, – сказала она, уже чувствуя приближение ужасной мигрени.

– Да, мэм.

– Особняк сам все рассудит, как делал это до сих пор.

– Да, мэм. Есть ли у вас какие-либо указания по этому поводу? Возможно, нам следует что-нибудь предпринять для защиты молодого господина? – спросила экономка.

Ее муж ответил бы на этот вопрос утвердительно из чисто практических соображений: он вполне обоснованно хотел иметь преемника. Но она была гораздо более требовательной, чем Реджинальд, и считала, что в первую очередь Ориэлю следует проявить себя и доказать, что он способен справиться с задачей, которая будет ему доверена.

– Хм… Если Ориэль – действительно достойный наследник своего деда, ему нечего бояться. А если нет… скажем так, это избавит нас от очередного разочарования. – С этими словами она встала и бросила короткий взгляд на длинное черное шелковое платье, подчеркивающее ее стройную талию.

– Этот наряд вам очень идет, мэм, – похвалила экономка.

– Реджинальд думает, что в нем я выгляжу слишком строгой, – заметила Мэри-Элизабет Крошмор.

Миссис Миллс скользнула взглядом по длинным рукавам, закрывавшим запястья хозяйки, затем опустила взгляд на подол платья, колыхавшийся у ее икр.

Да, это платье подчеркивало худобу госпожи и придавало ее коже сероватый оттенок. Но она была расчетливой женщиной, которая всегда знала, что делает, и миссис Миллс считала, что этот наряд идеально соответствует тому, какой хозяйка дома хотела выглядеть в глазах окружающих – хладнокровной и пугающе суровой.

– Я готова, – заявила Мэри-Элизабет, решительно направляясь к двери. – Как любит повторять Реджинальд, раз уж вино откупорено, его нужно выпить до последней капли.

Войдя в столовую, Силанс сразу же обратила внимание на свою бабушку. У Мэри-Элизабет Крошмор было длинное овальное лицо, заостренный подбородок, светлые волосы с легкой проседью, собранные в высокий строгий пучок, и холодные голубые глаза, частично скрытые за очками в серебряной оправе. Заметив, что Силанс наблюдает за ней, бабушка поприветствовала ее коротким кивком.

– Приятно познакомиться, Силанс.

В тот же миг, как юная девушка услышала эти слова, она поняла, что это ложь.

– Спасибо, госпожа Крошмор, – вежливо ответила Силанс.

Мэри-Элизабет повернула голову в сторону Ориэля.

– Ты очень похож на своего дедушку, – сказала она тоном, который больше походил на простое наблюдение, чем на комплимент.

– Ориэль, садись рядом со мной, мой мальчик, – сказал Реджинальд Крошмор. – А ты, Силанс, садись рядом с Мэри-Элизабет. Уверен, вам будет о чем поговорить, – добавил он.

У Силанс внезапно появилось ощущение, будто ее ноги налились свинцом. Но, не желая проявлять ни малейшего признака слабости, она заставила себя двигаться и с трудом, шаг за шагом, доковыляла до стула.

– Сядь прямо, – резко отчитала ее Мэри-Элизабет, когда та опустилась на свое место. – И чему только тебя учили в приюте?

Силанс даже не потрудилась объяснить, что термин «приют» в этой стране больше не используется и что после смерти матери они с Ориэлем не остались в детском доме, а были помещены в приемную семью. Во-первых, потому, что ее бабушка явно была не из тех, кто любит, когда другие указывают на ее же ошибки, и, во-вторых, Силанс была убеждена, что та воспримет любое замечание как провокацию.

– Не думаю, что обучение правилам этикета входит в число его приоритетов, – объяснила она.

– Однако я считаю, что нет ничего важнее, чем излечение молодого поколения от вредных привычек. Это решило бы множество проблем.

– Но только не самую главную, – заметила девушка.

Мэри-Элизабет подняла бровь.

– И какую же?

– К сожалению, сиротство – это неизлечимый недуг, мэм, – ответила Силанс.

Мэри-Элизабет поджала губы. Нет, миссис Миллс определенно ей солгала. Силанс отнюдь не была обыкновенной: девчонка оказалась остра на язык, и в ней чувствовалось что-то особенное. Настоящая скрытая сила.

– Поверьте, я глубоко об этом сожалею, – добавила Силанс, доедая закуску.

Мэри-Элизабет улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему читалась холодность. И Силанс тут же вернула ей улыбку, столь же пустую и отстраненную, как у хозяйки дома.

– А ты, мой мальчик… Расскажи мне о своих интересах… Ты хорошо учишься? – спросил Реджинальд Крошмор у Ориэля.

– Нет, в учебе преуспевает Силанс; у меня средние результаты. Но я хорош в спорте, и, думаю, у меня не будет проблем с получением стипендии, если мне удастся попасть в школьную футбольную команду.

– Боюсь, ты будешь разочарован. К сожалению, в академии нет футбольной команды, – лицемерно посетовал Реджинальд.

Ориэль вскинул брови.

– В академии?

– Да, в Академии Крошмор. Лучшей школе в городе. Завтра вы с сестрой продолжите свою учебу там, – объявил Реджинальд, вдыхая нежный аромат утиной грудки на своей тарелке.

Силанс поперхнулась водой и откашлялась в салфетку, после чего спросила:

– Завтра?

– Нам кажется крайне важным обеспечить вам достойное образование, – объяснил их дедушка, с явным неодобрением глядя на капли воды, которые она только что выплюнула на скатерть.

Суровое лицо Мэри-Элизабет Крошмор вдруг превратилось в пугающую маску, похожую на те, что надевают на Хеллоуин.

– Ну полно, Реджинальд… Если их манеры оставляют желать лучшего, то это не столько вина этих детей, сколько их матери. Если бы эта ужасная женщина не забрала их с собой, они бы не превратились в ходячее недоразумение, позорящее свою семью.

Реджинальд Крошмор разразился почти осязаемым смехом, и Ориэлю показалось, будто по его коже скользнуло ледяное дыхание.

– Точно-точно!

– Знаете, если вы боитесь, что мы вас опозорим, можете смело отправить нас обратно к Эвансам, – резко сказала Силанс.

Глаза Мэри-Элизабет Крошмор внезапно сузились до двух щелок.

– Что, прости?

– Я бы не хотела, чтобы вы чувствовали себя виноватыми из-за того, что отправили нас обратно в приемную семью. Нам там было очень хорошо, в чем вы могли бы легко убедиться, если бы проявили любезность и навестили нас, познакомились с нами, прежде чем начинать эту нелепую судебную