Месть - Стивен Бакстер

Пул и Никола направились в караван-сарай, одно из самых больших общественных помещений узла. Расположенный внутри сферы из искусственного углерода и защищающего от радиации стекла, этот шумный, переполненный зал, заполненный кафетериями и стойками регистрации отелей и другими объектами, залитый светом Солнца вверху и сияющей Земли внизу, был местом для пассажиров, прибывающих с Земли или неба, чтобы акклиматизироваться, встретиться или просто побыть туристом. Поскольку узел был подвешен на геосинхронной орбите, совершая оборот вокруг Земли ровно за двадцать четыре часа, можно было ощутить только микрогравитацию; подобно Галлии, внутреннее пространство было опутано паутиной направляющих линий, а дети и взрослые пробирались вдоль рядов с выражением тревоги или с восторженными воплями, в зависимости, как предположил Пул, от темперамента и опыта.

Никола прожигала себе путь через помещения узла.

Через пару часов она вышла из дорогого сувенирного магазина, нагруженная пакетами. — Посмотрите на это барахло! Я купила вам это. — Она протянула манекен, мускулистого мужчину в серебристом костюме. "Моряк с Марса". Такие маленькие мальчики, как вы, всегда хотели быть моряками, верно? И посмотрите на это. — Пара сережек с подвесками в виде зеленых четырехгранных рамок. — И это! Майкл Пул — маска для лица. — Уже занимаюсь мерчендайзингом. Ваш отец, должно быть, улыбается — раз уж он защитил авторские права…

После этого Пул решил скрыться.

Он нашел тихий холл с видом наружу. Сквозь широкие окна в полу виднелась горстка космических аппаратов, плавающих, как огромные игрушки, в резком, поразительно ярком солнечном свете с околоземной орбиты: одним из них был "Краб-отшельник", корпус которого был окрашен в малиновый и черный цвета из-за грязи в трубке потока Ио и радиационных повреждений.

А внизу тросы лифта тянулись вниз, как паутинка, к Земле, кажущейся размером с большое блюдо, которое держат на расстоянии вытянутой руки: блюдо, полное Африки.

Он пробыл здесь достаточно долго, чтобы понаблюдать, как восточное побережье погружается в вечер, как удлиняются тени тонких облаков. Конечная станция лифта затерялась в экваториальных тропических лесах. Пул видел изображения того, как Африка существовала во времена, предшествовавшие столетиям восстановления — как из космоса можно было на самом деле различить национальные границы по прямолинейным краям между ландшафтами различной текстуры, здесь квазиприродными, здесь сельскохозяйственными, здесь царит опустошение войны. Теперь все это исчезло, сами границы смыты, как и народы, которые сражались за них. Но обновленная зелень была усеяна тут и там алмазными иглами: башнями, многокилометровыми сооружениями, которые могли бы вместить до миллиона человек в едином автономном городском пространстве, оказывая при этом минимальное влияние на остальную планету. Миллион человек, живущих как колонисты из космоса, — это поразило Пула сейчас, на родной планете человечества. Ну, скорее это, чем прирост эпохи антропоцена.

Но даже величественные башни были лишь деталями на фоне этой континентальной зелени.

Пул знал, что, поскольку сокращение численности населения по сравнению с его антропоценовым пиком было серьезным, целью человечества, сначала неосознанным поиском на ощупь и, наконец, осознанно реализованной целенаправленной программой, было восстановление Земли примерно до ее состояния в конце последнего великого оледенения, тринадцать или четырнадцать тысяч лет назад давным-давно: задолго до неолита и сельскохозяйственной революции, даже до появления охотников-собирателей каменного века с их острыми клинками и смертоносными охотничьими навыками, так быстро заполонивших планету. Все началось с очень осторожных программ сокращения выбросов углекислого газа, что в конечном итоге привело к перестройке Антарктиды Пулом. Кульминацией стало повторное заселение фауной большей части планеты. Пул задавался вопросом, смотрел ли когда-нибудь кто-нибудь из животных, восстановленных в этом огромном первобытном ландшафте, — слоны, носороги и человекообразные обезьяны — на необычно неподвижную звезду прямо над головой, помещенную туда теми же умными родственниками, которые спасли их от вымирания.

В конце концов Никола нашла его.

Паря в воздухе рядом с Пулом, она приняла бесплатную фляжку кофе от пролетающего мимо робота. — Скучно, — сказала она.

— Вы не можете оставаться неподвижной ни на секунду, не так ли?

— Сколько еще секунд мы должны здесь торчать?

— Гарри сказал, что встретит нас. — При первой возможности Гарри вместе с Шамисо отправились обратно на Землю точно так же на незараженном космическом корабле. — Он опаздывает.

Никола рассмеялась. — Бедный вы мой. Папа обещал прийти на ваши бейсбольные матчи малой лиги и так и не пришел?

— Мы играли в крикет, — сказал Пул. — Не в бейсбол. Я вырос в Британии.

— Мне нужно было это знать. Ну, его здесь нет, не так ли? И что теперь? Думаю, нам лучше перепрыгнуть через очередь к следующему вагону и спуститься на землю.

— В этом нет необходимости. — К ним подошла пожилая женщина, улыбаясь Пулу. — События развиваются слишком быстро для этого. Добро пожаловать домой, юный Майкл.

Она была ниже ростом, чем Пул или Никола, коренастая, если не сказать полноватая, и одета в завязанное на талии цветастое платье, немного похожее на кимоно, подумал Пул. Ее седые волосы были собраны сзади в пучок. Ее лицо, широкое, приятное своим сочетанием: кожа оливкового цвета, глаза ярко-голубые: смешение региональных особенностей человечества, которые, подобно национальным государствам, растворились в истории. Ей могло быть лет пятьдесят; в эпоху технологий АВТ определить возраст было невозможно — и Пул знал, что в случае с этой женщиной это было особенно бесполезно. Пул не заметил, как она приблизилась. Внезапно она просто оказалась рядом. Но Гэа всегда была сдержана в таких вещах; ее проявления никогда не были резкими. Всегда хорошо воспитанная, подумал он.

— Боже. — Он улыбнулся и кивнул; она кивнула в ответ — другие физические жесты в данных обстоятельствах были неуместны. — Вас прислал мой отец?

— Нет, — криво усмехнулась она. — Но я говорила с ним. У него было твердое намерение встретиться с тобой…

— Не оправдывайте его. С вашей стороны любезно, что вы пришли познакомиться с нами. Гэа, это Никола Имри.

— Ах. Дочь Шамисо? Хорошей подруги и коллеги по Сенату ООН. Она хорошо отзывается о вас. — Гэа снова поклонилась.

Никола поклонилась в ответ, достаточно вежливо, но рассмеялась. — Почему-то я в этом сомневаюсь. И что — прошу прощения,