Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Вскоре мы встретили чужую группу таких же широколицых гоминин, как я. Это была не моя старая семья, а совершенно чужая группа. Чужие сами начали угрожать у воды, и драка стала неизбежной. На этот раз я сражался рядом с теми, с кем прожил больше года. Они действовали иначе, чем мои первые сородичи. Не идеально и не как человеческий строй, но несколько самцов держались вместе, заострённые палки уже были в руках, камни не приходилось искать под ногами. Я ранил одного противника, сбил второго, вытащил молодого товарища из-под более тяжёлого противника и едва не получил камнем в висок.

В конце концов наша сторона одержала победу. После боя мои новые спутники разделали тела. То, что моя первая группа считала неприемлемым, здесь никого не остановило: мясо убитых ели. Головы отделяли и не бросали. Через некоторое время черепа поместили в муравейники, и я впервые увидел, что очищение костей у них стало частью устойчивого порядка действий.

Когда насекомые сделали основную работу, я развёл огонь, чтобы обработать черепа по-своему. Молодые особи сразу отпрянули от появившегося огня. Один подросток закричал и потянул за собой младшего. Несколько взрослых тоже держались на расстоянии. Старики повели себя иначе: самый старый из тех, кто когда-то потребовал у меня череп, подошёл первым. Взял длинную палку, насадил кусок мяса убитого и поднёс к огню. Ещё двое повторили за ним. Они поворачивали мясо, отодвигали его, когда пламя становилось слишком сильным, и снова приближали к жару.

Потом один старик нашёл прямую палку, взял каменный отщеп и начал заострять конец. Закончив, подержал древесину у огня и несколько раз повернул. Я не показывал ему ни одного движения, и после этого сомнений почти не осталось. Эти старики действительно могли застать Счастье живой. Когда-то они видели огонь рядом с ней и учились пользоваться им. Молодые уже боялись того, с чем старики обращались уверенно. Полезное знание сохранилось в нескольких головах и почти не перешло дальше.

Черепа после обработки понесли к знакомой пирамидке. За прошедший год я успел увидеть, насколько строго вся группа относилась к этому месту. Если череп сдвигался, его возвращали. Молодых отгоняли, когда те пытались играть камнями. Новые головы приносили именно сюда. Старик несколько раз поправлял кладку, хотя её устойчивость от этого почти не менялась.

Я всё равно решил вмешаться. По дороге нашёл другой сухой навес, не хуже первого. Сложил новую пирамидку и положил возле неё один из свежих черепов. Старый самец заметил моё новое сооружение первым. Он заорал, показал отрицание и старое место. Я ответил: другое, ещё, здесь, потом. Для простой драки нашего языка хватало, но объяснить, что пирамидок должно быть много и стоять они должны в разных местах, я не мог.

Он несколькими движениями руки разрушил мою кладку. Я схватил его за запястье, и этого оказалось достаточно. Через секунды на меня налетели сразу несколько бывших товарищей. Я оттолкнул одного, получил удар палкой по плечу, выронил копьё и увидел, как его подхватил другой. Дротики рассыпались, нож вылетел из руки. За оружием я уже не вернулся. Сумка оставалась перевешена через тело, и только её удалось сохранить.

Бежать по суше от группы, знающей местность не хуже меня, было бессмысленно. Единственным разумным путём отхода для меня оставалась река. Плавать к этому времени я умел очень хорошо. За множество жизней приходилось переправляться через реки, спасаться от паводков и добывать пищу в воде. Но течение оказалось сильнее, чем выглядело с берега. Оно унесло меня вниз настолько далеко, что через некоторое время я перестал узнавать ориентиры.

Крокодила заметил по глазам и едва успел изменить направление. Второй появился у самой отмели. Мне пришлось уйти обратно в глубину и проплыть ещё несколько сотен шагов по берегу, прежде чем нашлось место, где можно было выбраться.

На суше тело перестало слушаться. Я дополз до сухого песка и больше ничего не помнил. Очнулся от боли в боку: кто-то ткнул меня длинной палкой. Через несколько мгновений последовал ещё один тычок. Вокруг стояли более лёгкие гоминины, возбуждённо переговариваясь криками и жестами. Палки они явно подобрали здесь же: одна была кривой, другая покрыта свежими листьями, третья сломана на конце. Они не приближались вплотную и проверяли, насколько я опасен.

Судя по состоянию группы, сезон сейчас был хороший. Животы у детей не были втянуты, рядом валялись остатки плодов, взрослые не выглядели голодными. Ради мяса рисковать никто не хотел. Но чужой взрослый самец другого типа на их берегу оставался проблемой.

Крокодил появился прежде, чем они решили, что делать со мной. Он вышел из воды почти там же, где лежал я. Молодой самец стоял боком и заметил движение слишком поздно. Я увидел тяжёлый камень возле руки, схватил его обеими ладонями и поднялся навстречу хищнику. Первый удар пришёлся по верхней части головы, когда пасть уже раскрылась. Крокодил резко дёрнулся всем телом от удара. Вторым ударом я добил его, прежде чем он успел развернуться к воде.

Несколько секунд вокруг стоял такой шум, что я не различал отдельных криков. После гибели хищника незнакомцы наконец решились приблизиться. Один потянул тушу за хвост, другой схватил за заднюю лапу, ещё трое присоединились. Вместе мы оттащили крокодила от воды.

Сразу начались поиски острых камней. Они хватали любые обломки, пробовали провести краем по шкуре, бросали и брали другие. Толстая кожа крокодила почти не поддавалась случайным обломкам. Я нашёл подходящую гальку, несколькими ударами снял хорошие отщепы и раздал их тем, кто уже пытался резать.

С хорошими отщепами разделка сразу пошла значительно быстрее. Они быстро поняли пользу тонкой кромки, передавали отщепы друг другу, рассекали кожу и отделяли мясо. Но когда наелись, никто не забрал инструмент. Один отщеп остался в крови возле туши, другой бросили в песок, третий ребёнок подобрал, поиграл и швырнул в воду.

После года с прежней группой это было особенно заметно. После случившегося возвращаться мне фактически было некуда. Я не знал, насколько далеко меня унесло. К прежней группе идти не хотел, а моя старая родня находилась ещё дальше и прожила без меня больше года. У них почти наверняка давно был другой самец.

Я остался рядом с ними, и уже в первые недели увидел устройство группы, не похожее ни на мою первую семью, ни на прежних спутников. Здесь рядом двигались несколько небольших семей. Возле каждого взрослого самца обычно держались две-три самки с детьми. Они вместе переходили к новому корму, вместе