Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Однажды две семьи одновременно пришли к дереву, на котором оставалось мало зрелых плодов. Самцы начали толкать друг друга, но почти сразу в драку вмешались их самки. Каждая группа действовала вокруг своего самца: одна самка кусала противника за руку, другая оттаскивала детёныша, третья не подпускала чужих к нижним ветвям. Победившая семья кормилась первой. Остальные члены большой группы наблюдали и не вмешивались, хотя спустя несколько часов все снова двигались одной массой к воде.

Через несколько недель молодая самка из проигравшей семьи стала всё чаще кормиться возле соседнего самца. Сначала её прогоняли его самки. Потом она начала чистить шерсть одной из них, стала ночевать ближе и постепенно перестала возвращаться к прежней семье. Её старый самец несколько раз угрожал новому, однако остальная группа не относилась к переходу как к нарушению общего порядка. Для меня этого хватило, чтобы понять: большая группа была союзом семей, а не единым гаремом.

Мне понадобились месяцы, чтобы перестать быть общим чужаком на краю. Я не лез к чужим самкам и не спорил за пищу, зато снова строил запруды, делал ловушки, показывал, как получать хорошие отщепы и выбирать прямые палки. Один подросток начал ходить за мной к камням и через несколько недель уже сам получал грубые сколы. Другой научился выбирать палку для копья, но бросал её после первой же удачной охоты. Некоторые показанные приёмы они запоминали, другие исчезали сразу после того, как пропадала непосредственная потребность.

Первая самка стала держаться возле меня после сезона, когда я несколько раз приводил её семью к воде безопасным маршрутом. Её прежний самец пытался отгонять меня, но самка возвращалась, а вскоре к ней присоединилась вторая. Мне пришлось один раз отбить нападение прежнего партнёра, после чего он ограничился угрозами. Так у меня появилась собственная маленькая семья внутри большой группы. Позже у обеих самок появились дети. Они знали меня с рождения, тянулись к сумке, пытались украсть камни и засыпали рядом с матерями. После этого я уже не воспринимал эту группу как временное убежище.

И всё же сравнение с прежней группой никуда не исчезало. Здесь хороший отщеп могли бросить, а в прежней группе его носили с собой. Здесь перед угрозой искали палку, а там приходили уже вооружёнными. Отдельный член нынешней группы мог быть сообразительнее отдельного представителя прежней, но в прежней группе больше полезных приёмов сохранялось и повторялось после первого удачного применения.

Через два года после моего бегства из старой группы мы встретились снова. Старых знакомых я узнал ещё издалека. Узнал старика, нескольких самок, шрам на плече молодого самца. Потом увидел оружие и остановился.

У одного самца было моё старое копьё. Другой нёс два моих дротика. Дерево потемнело, на одном древке появилась новая перевязка, но это были те самые вещи, которые я бросил, спасаясь от них два года назад.

Все взрослые уже держали заострённые палки. У части были камни и отщепы. Мои нынешние сородичи в этот момент только начали вооружаться: кто-то сорвал ветку, кто-то искал камень в траве.

Драка началась раньше, чем я решил, что делать. Убивать бывших товарищей я не хотел. Я слишком хорошо видел, что именно у них полезные навыки чаще сохраняются между поколениями. Но встать рядом с ними не мог. Здесь были мои самки и дети, а там меня могли убить просто потому, что я снова появился среди врагов. Я держался в стороне, оттаскивал молодняк и один раз сбил палкой бывшего товарища, который почти настиг одну из моих самок, но смертельных ударов не наносил.

Бывшие товарищи довольно быстро начали одерживать верх не потому, что каждый из них был сильнее, а потому, что они пришли подготовленными и действовали с оружием, которое не пришлось искать под ногами. Моя нынешняя группа вскоре начала беспорядочно разбегаться.

В суматохе троих их детей утащили с собой. Когда остатки нашей группы снова собрались, живы были только двое. Третьего уже убили и начали есть. Я смотрел на маленькое тело и вспоминал сына из прежней жизни. Того самого, которого у меня отняли и который мог бы стать самым способным существом своей группы, если бы прожил достаточно долго. Воспоминание было слишком точным, чтобы смотреть на двух оставшихся детей спокойно.

Тогда я окончательно решил вернуть двух оставшихся детей. Просто взять обоих и уйти не получилось бы. Они орали каждый раз, когда я пытался отвести их от остальных. Двое детей способны поднять на ноги всю группу, а взрослые легко догнали бы меня, пока я тащил сопротивляющихся пленников.

Тогда я вспомнил плодоносящую лиану, которую видел перед боем. Она росла недалеко от прежнего маршрута. На ветвях висели рыхлые гроздья небольших съедобных плодов. Я срывал кисти целиком и за короткое время собрал большую кучу, после чего использовал на них оставшийся у меня ядовитый состав. Хранить его после этого дня я не собирался.

Грозди я сложил вместе и позвал группу. После драки, бегства и нескольких часов без нормальной еды мои нынешние сородичи набросились на плоды сразу. Взрослые хватали кисти, дети лезли между ними и выдёргивали ягоды руками.

К куче одновременно побежали четверо детей: двое моих и двое похищенных. Я успел схватить похищенных — одного левой рукой, второго правой. Оба орали, кусались, выворачивались и тянулись к еде. Мои дети уже протискивались между взрослыми. Я дёрнулся к ним и остановился: чтобы схватить хотя бы одного, пришлось бы отпустить ребёнка, ради спасения которого я всё это устроил.

Один из моих сыновей обернулся на шум и посмотрел прямо на меня, сжимая в руке гроздь. Я рванулся ещё раз, но ребёнок под правой рукой почти выскользнул и побежал бы обратно к куче. Пришлось перехватить его обеими пальцами за предплечье и снова прижать к боку. Мой сын тем временем засунул в рот сразу несколько плодов.

Первые взрослые начали слабеть через несколько минут. Один сел, перестав жевать, затем лёг на бок. Самка рядом попыталась подняться и не смогла. Мои дети потерялись среди ног и тел, и я уже не видел, сколько они успели съесть. Через несколько минут крики сменились беспорядочным движением ослабевших взрослых. Никто больше не следил за мной, а два похищенных ребёнка всё ещё пытались вырваться.

Я ушёл с ними, не имея возможности вернуться к своим детям, пока группа оставалась возле отравленной еды. Оба сопротивлялись почти всю дорогу. Я менял хват, тащил одного на