Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

невольно расслаблялся. Хлоп! Я вставал, потирал ушибленный лоб, восстанавливал ножки у кресла, садился и снова слушал. И опять открывал рот. Это было действительно завораживающе. Колдун рассказывал необычайно живо, интересно, с примерами и пояснениями. Хлоп! Опять у кресла пропадали ножки, а кресло перевёртывалось. На самом интересном месте! Я опять вставал и начиналось всё по новой. Ближе к ночи я так набил себе лоб, ягодицы и прочие места, что пришлось себя лечить. В первый день я сумел не упасть только один раз. И то, пожалуй, случайно.

Эпизод второй-6

Колдун жизнерадостно сообщил, что продолжим завтра, вот прямо с утра, часиков с пяти, нет, лучше с четырёх тридцати, и мы разошлись. Колдун в свою комнату, а я в библиотеку. Там до утра и просидел. Почти до назначенного срока. Только и осталось времени, что умыться и слопать бутерброд. И всё началось снова. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Неделя промелькнула, как стрела из арбалета, вжик – и нет её. Теперь я умудрялся удерживать себя в воздухе примерно каждый пятый раз, зависая, буквально в миллиметре от земли. Колдун начал практиковать другое упражнение: мы с ним вместе поднимались в воздух и пытались друг друга прижать к земле. Поначалу я вообще не понимал, как это сделать. Колдун мотал меня по всему воздушному пространству перед собой и с размаху хлопал об землю. А я даже притормозить этот удар не мог! На земле мы привыкли пользоваться силой трения, а в воздухе этот номер не проходил. Не было опоры. Кроме того, на земле мы стоим в определённой позе. Как правило. В смысле, ногами вниз, а головой вверх. В воздухе же, в процессе левитации, вполне можно было оказаться в самой замысловатой позиции. Мне это ужасно мешало. А Колдуну – нет. Он меня из любой позиции к земле припечатывал. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Когда я ещё только начал нащупывать способы противодействия, Колдун неожиданно начал меня утяжелять. И надевать на меня всякие негнущиеся латы. Тяжёлые и неуклюжие. И давать мне в руки предметы, которые мне запрещалось ронять. Тоже тяжёлые. И хрупкие. И снова, и снова, хлоп! хлоп! хлоп! Только теперь ещё и дзинь! дзинь! дзинь! Так весело прошла ещё неделя. Я имею в виду, что весело для Колдуна.

Через неделю, на очередном занятии я почувствовал, что начинаю сопротивляться. Не очень успешно, но сопротивляться. Изо всех сил. Пока силы не кончились. И я хлопнулся так сильно, что сломал ключицу и пару рёбер. Колдун ободряюще стукнул меня по спине и всё срослось, как и не ломалось.

Вы думаете, после этого мне дали отдохнуть? Не думаете? Правильно, что не думаете, Колдун это не тот это учитель, при котором можно расслабиться.

Каждый день по нескольку часов шли изматывающие состязания с Колдуном. Для меня изматывающие, а для Колдуна – сплошная развлекуха! А потом были полёты на скорость. И не просто на скорость, а между деревьями, от которых я должен был уворачиваться. Получалось не всегда. А Колдун наблюдал за этим цирком с безопасной высоты. Потом были полёты по заданной траектории. С завязанными глазами и запретом применять объёмное зрение. И, опять же, между деревьями. Потом были полёты, которые Колдун назвал фигурами высшего пилотажа. Когда мгновенно менялись скорость и направление полёта, а тело при этом выкручивалось в неимоверные позы. Э-э-э… наверное, правильнее сказать, «в неимоверные фигуры». Через тридцать секунд такого пилотажа у меня глаза были красные, как у кролика. От полопавшихся в глазах капилляров. Но это никак Колдуна не заинтересовало. А потом снова состязания. Хлоп! Хлоп! Хлоп!

Это легко читать. А у меня за неполные две недели было шесть серьёзных травм. Я имею в виду действительно серьёзных. Когда я, на бешеной скорости налетев на дерево, пробил лёгкое, смял грудную клетку, порвал селезёнку и сломал четыре ребра, Колдун только хмыкнул и сказал, что такие лёгкие царапины я уже должен лечить сам на счёт «раз». И только нетерпеливо притоптывал ногой, пока я, харкая кровью, себя исцелял.

Через две недели, отчаянно сопротивляясь очередному воздушному удару, я неожиданно вспомнил одну важную вещь. И даже завопил от радости. В смысле, от радости, что грядёт хоть небольшая, но передышка.

- Шеф! Шеф! Я вспомнил!

Хлоп! Я всё же растянулся на земле, напоминая пьяную лягушку.

- И что же ты вспомнил? – подозрительно ласково поинтересовался Колдун.

- Сегодня мне дадут титул барона! – возликовал я, – Пора прекращать занятия и двигаться к Вильму Восьмому!

- Рано! – скрипуче возразил Колдун, – Приём начнётся не раньше полудня. У нас ещё, как минимум, два часа и сорок три минуты!

- А лечится?! А одеваться?! Надо ещё и морально настроиться!

- Ничего страшного, – ободряюще улыбнулся Колдун, – Я тебя вылечу (хлоп! хлоп!), я тебя одену (хлоп! хлоп!), я тебя морально настрою (хлоп! хлоп!).

- Не надо! – просипел я, – Лучше я сам!

- Вот! – возликовал мучитель, – Взрослеешь, Кляк!

Я с трудом перевёл дыхание и возразил:

- Шеф! Я … м-м-м … почему хотел попасть туда раньше – потому что у меня есть просьба к королю, и её желательно высказать до церемонии.

- Вот как? Лю-бо-пыт-но! И какая же?

- Я хотел попросить, чтобы мне присвоили геральдический знак не абы какой, а тот, который я себе сам выберу!

- Да какая тебе разница?! – выпучил глаза Колдун, – Хоть благородный олень, хоть баран! Гм, баран тебе даже больше пошёл бы!.. Хоть лягушка, хоть червяк! Поверь, Кляк, дело не в изображении на гербе, а в наличии самого герба! А объяснение изображению можно придумать самое благородное! Ты даже не подозреваешь, какие причудливые изображения на гербах мне довелось видеть. А какие этим изображениям давались объяснения! Хотя я точно знал истинную их причину.

Ну, к примеру, один из баронов оказал существенную услугу королю Свентону… это не в нашем цикле, это раньше. Нет, услуга была, действительно, существенной, я не отрицаю. Так, этот барон просто до печёнок достал короля, каждый день напоминая об услуге и намекая на графский титул. В конце концов, король сдался, пожаловал этого де Трюильи титулом графа и признал его баронство графством. Но, намекая на назойливость новоиспечёного графа, повелел иметь в гербе изображение репья. И, что ты думаешь?

- Устыдился? – простодушно предположил я.

- Ха! Как не так! – развеселился Колдун, – Де Трюильи потом всем и каждому рассказывал, что изображение