Фантастика 2025-129 - Денис Старый

нас в организме практически нет бесполезных органов. Речь, конечно, не идёт об атавизмах и рудиментах — признаках организма, которые не несут практичной функции для организма. Селезёнка таковым точно не является. Она — один из главных компонентов иммунной системы — её «мозг». В селезёнке образуется часть лимфоцитов. Но что особенно важно при рассмотрении этого клинического случая — это разрушение старых клеток крови и депонирование, то есть сохранение и накопление тех клеток, которым ещё рано выходить в кровоток.

Селезёнка уничтожает устаревающие клетки крови и накапливает в себе тромбоциты. А поскольку у Анатолия Васильева этого органа нет, то и накапливаться тромбоцитам попросту негде.

— Анатолий Сергеевич, этот орган играет очень важную роль, поверьте мне на слово, — произнёс я. — Всё, что вас беспокоит, связано с увеличением числа тромбоцитов, которые не уничтожаются селезёнкой. У вас они уже перевалили за тысячу.

— А норма? — напрягся Васильев.

— От ста пятидесяти до четырёхсот пятидесяти, — ответил я. — По грубым прикидкам. Все эти головные боли, головокружение, слабость, одышка — причиной тому тромбоцитемия.

— И чем это опасно, доктор Кацураги? — спросил Васильев.

— В первую очередь тромбозами, что очевидно, — ответил я. — Сами понимаете, чем больше у вас в крови тромбоцитов, тем больше риск того, что в сосудах начнут откладываться тромбы. Особенно при удалённой селезёнке высок риск тромбоза воротной вены — той, которая ведёт кровь к печени.

Причём такая ситуация, как у Васильева, происходит далеко не у всех людей с удалённой селезёнкой. Обычно риск осложнений проходит в течение нескольких недель, а потом организм адаптируется к жизни без этого органа. Большую часть нагрузки берёт на себя печень. Но в данном случае всё пошло по совсем другому сценарию. Печень явно не справилась с задачей, что, кстати, может говорить о нарушении и её функции тоже.

— Анатолий Сергеевич, самым оптимальным вариантом для вас будет прохождение перечня анализов, которые я распишу, с дальнейшей консультацией гематолога, — посоветовал я. — Ваши кровяные клетки ведут себя неадекватно. По-хорошему, нужно исключить другие заболевания, которые могут увеличивать количество тромбоцитов.

— Например, какие? — поинтересовался он.

— Болезни костного мозга, онкологические заболевания и, что наиболее вероятно, судя по вашей клинической картине, наследственные. Таким же образом себя часто проявляет так называемая эссенциальная тромбоцитемия. Из-за поломки нескольких генов тромбоциты начинают накапливаться в крови даже при нормально функционирующей селезёнке. Просто орган в таком случае перестаёт справляться с нагрузкой и не может уничтожить все клеточные излишки.

— Удивительно, — кивал Васильев. — Я впервые в жизни слышу обо всём этом, доктор Кацураги. Прошу, перечислите мне все обследования, которые нужно пройти. Я займусь этим сегодня же.

— Перед походом к гематологу нужно повторить общий анализ крови и ультразвуковое исследование органов брюшной полости — то, что вы уже делали. Для исключения онкологического процесса не помешает сделать рентгенографию органов грудной клетки, а также УЗИ почек и половых органов. Чтобы подтвердить наследственную тромбоцитемию, придётся сделать пункцию костного мозга и провести генетические исследования, но на эти процедуры вас отправит уже гематолог.

Васильев активно участвовал в беседе и записывал каждое моё слово, несмотря на то, что я обещал отправить ему заключение на русском языке.

— И последний вопрос, доктор Кацураги, — решил подытожить он. — Нужно ли мне сейчас принимать что-то кроме аспирина?

— Препараты гидроксимочевины могут снизить активность костного мозга и подавить выработку новых тромбоцитов. Схему приёма я сброшу на вашу электронную почту вместе с заключением, — ответил я. — И не переживайте, Анатолий Сергеевич. С этим заболеванием люди живут, и срок жизни никак не сокращается, если правильно поддерживать уровень тромбоцитов и не допускать осложнений.

— Спасибо вам огромное, доктор Кацураги, — неряшливо поклонился Васильев.

Первое время я кланялся точно так же. Не сразу привыкаешь ко всем особенностям японской коммуникации.

— Я бы пожал вам руку, если бы была такая возможность, — добавил он. — С сегодняшнего дня займусь своим здоровьем.

— И никаких вегетососудистых дистоний, — напомнил я. — Помните, что это — временный диагноз. На самом деле за ним всегда стоит что-то другое.

Правда, далеко не всегда это какая-то серьёзная генетическая поломка. Под диагнозом «ВСД» может скрываться даже депрессия или тревожное расстройство.

Я попрощался с Васильевым и прервал видеосвязь. Затем заполнил медицинские осмотры на обоих осмотренных пациентов. И сделал это на русском языке, чтобы нашим коллегам из России не пришлось переводить заключение с японского. Это стало бы настоящей пыткой.

Когда я покинул кабинет телемедицинских консультаций, то сразу же обнаружил, что в коридоре меня до сих пор ожидает Кацураги Казума и Эитиро Кагами.

— Ну как всё прошло, Кацураги-сан? — спросил заведующий. — Ваш предыдущий пациент уже успел прислать благодарность. Первая консультация прошла успешно. Но как обстояли дела с русским? Получилось воспользоваться знанием языка?

— Ещё бы, — усмехнулся я. — Можете прочитать моё заключение, Эитиро-сан. О подробностях я с радостью поговорю с вами позже. Прямо сейчас мне нужно в терапевтический стационар. У нас с Акихибэ-сан и Накадзимой-сан сложный пациент.

— Хорошо, Кацураги-сан, бегите, — кивнул Эитиро Кагами. — Я здесь до шести вечера. Будет время — заходите.

Я поклонился заведующему и рванул в терапевтическое отделение. Когда добрался до места, Накадзима Хидеки как раз корпел над бумагами моего пациента Фудзитару Комацу.

— Добрый день, Накадзима-сан, — поприветствовал старика я. — Акихибэ-сан передала мне, что у вас затруднения с постановкой диагноза. И что пациенту стало хуже. Что случилось? Мы ведь ввели ему дексаметазон. Аллергическая реакция должна была пройти.

— Она прошла, — кивнул Накадзима Хидеки. — Больше он не чихает.

— Тогда в чём ухудшение? — не понял я. — Он ведь терял сознание из-за увеличения давления в грудной полости.

— Согласен с вами. Потому я и в затруднительном положении, Кацураги-сан. Пациент больше не чихает, но сознание продолжает терять. Мы снова привели его в чувство, выполнили электрокардиографию, взяли анализы крови по «цито», но каких-либо серьёзных изменений не обнаружили.

Значит, потеря сознания происходит из-за другого заболевания. Вернее, из-за нескольких сразу. Реакция на чихание была лишь маской. За всей этой клинической картиной скрывается что-то более серьёзное.

— Хм, — задумался я. — Накадзима-сан, а ведь Фудзитару Комацу обратился изначально не к нам. Давайте восстановим хронологию событий.

— Не к нам? — удивился Накадзима. — Об этом мне ничего не известно. Он стоит на