"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

не возьмёшь, положат на подходе. Но и спускать им нельзя — оборзели вконец, кровь людскую пьют. Пороху не нюхали, — ухмыльнулся. — С крестьянами какая война? Возьмём с умом. Сперва прижмём огнём, потом миномётом выколотим пулемёт с чердака, а как подавим — штурмовая группа врывается и зачищает.

— Разрешите внести предложение, товарищ майор, — воспользовался я паузой.

— М? — поднял он на меня взгляд.

— Разрешите внести ряд тактических предложений касательно штурма строений.

— Ученый, — ухмыльнулся обилию канцеляризма Назаров. — Рассказывай.

Я начал рассказывать — многому майор и Пантелеев кивали — знают — но многое заставляло их задумываться и переспрашивать.

— Входить двойкам — первый бьёт, второй держит ему спину и смотрит противоположный угол… в дверь сперва граната, всегда граната, а после разрыва не зевать, входить под дым, пока никто не очухался… на пороге не стоять, пороги всегда на прицеле, проскочил — и сразу в сторону, к стене, от проёма… углы первым делом, в каждой комнате в углу любитель прятаться может сидеть, кто не проверил угол — покойник… коридор — это смерть, в коридоре из каждой двери достанут, но если приходится — идти по стеночке, дверь за дверью, чисто-чисто-дальше… своих по голосу метить, кто куда вошёл, чтоб в дыму друг друга не положить… наверх и вниз по лестнице — тоже граната вперёд себя, лестница — то же горло, что коридор…

— Предложения дельные, логичные, — неожиданно-интеллигентно оценил Назаров. — Где учился? — посмотрел на меня.

— На курсах, — я указал на свои потертые, исцарапанные и выцветшие, но любовно начищенные «кубовухи».

Не в эти времена, правда.

— По-новому учить начали, — заметил майор Пантелееву.

— У нас такого не было, — кивнул он и пожал плечами. — Ну а чо, немудрено — учимся немца бить-то.

И это тоже правда, но страшный опыт Сталинграда еще только предстоит осмыслить и внедрить в подготовку. Ну а я за все месяцы этой войны превратился в универсального солдата — окопы, оборона и наступление, засады, горы, снайперка, почти разведческая тихая работа — как-то неожиданно для себя самого понял, что навыками за срочную и сверхсрочную с боевым опытом, которого больше, чем хотелось бы, я оброс как днище любимого Калюжным корабля.

А я — штурмовик. Меня затачивали под бой на ближней дистанции, готовили врываться в укрепы и здания и зачищать их комната за комнатой. Сейчас, впервые на этой войне, придется работать по специальности. А мои мужики наконец-то применят вбитые мной за месяцы премудрости на практике.

Я взял с собой Хасанова, без молчаливого присутствия которого бой не бой. Гурьева, он здоровый и с охотничьей чуйкой. Кольку взял скрепя сердце, но никого лучше в пару Хасанову нет. Это — для дела, а постоять снаружи взяли Леву: он нужен для быстрого обыска, вдруг взрывчатку найдем, может сразу на обратном пути и подорвем чего.

Петро я оставил на базе. Нога зажила, но мичман наблюдательный и умный, и хоть отряд теперь вполне свой, пусть бродит по лагерю и разговаривает с людьми. К селу подошли в предрассветной мгле, скрытно, охватив сельсовет с трёх сторон. Залегли. Я оглядел объект: приземистое каменное здание, окна-бойницы заложены мешками с песком, на чердаке — тёмный провал слухового окна, откуда торчал ствол пулемёта. Подходы простреливались. В лоб — верная смерть, но мы в лоб и не пойдем.

— Миномет, — скомандовал Назаров.

За нашими спинами вкусно стукнуло, и в небо со свистом ушла мина.

— Огонь! — во весь голос скомандовал майор.

Село взорвалось грохотом — мы ударили со всех сторон. Из винтовок, автоматов, нашего трофейного MG, прижимая гарнизон, заставляя карателей залечь, не давая высунуться. По мешкам в окнах защёлкали пули. С чердака огрызнулся немецкий пулемёт, повёл очередью по нашим позициям, и я услышал, как вскрикнули где-то слева — достал кого-то. Бой завязывался злой, плотный. Я выцелил оптикой едва заметный, темный силуэт на чердаке и нажал на спуск. Первая мина тем временем приземлилась за домом, а в небо взлетела следующая. Пулемет немного втянулся в проем — больше пулеметчика не видно — и дал длинную по мне. Я залег за булыжником, слушая как пули выбивают крошку, а впереди бахнула вторая мина. Пулеметчик понял, что меня ему не достать и принялся искать новую цель, а в небо взмыла третья мина.

Минометчик у нас Соловьёв — немолодой, мосластый мужик с длинными руками и спокойным, каким-то отрешённым лицом, какое бывает у людей, привыкших к точной работе под огнём. Жаль, что всего пять мин.

Пулемет заткнулся, я выглянул — крышу разворотило. Тут прилетела четвертая мина, разметав остатки досок и балок.

— Готов пулемёт! — крикнул кто-то. — Подавили!

Путь был открыт. Теперь — наша работа.

— Штурмовая — вперёд! — заорал я, поднимаясь. — За мной! Гурьев, Хасанов, Колька — со мной вплотную! Делай как я, не лезь вперёд, держи спину!

Мы поднялись для броска, партизаны продолжали подавлять врага работой по окнам, Соловьев потратил последнюю мину, и тут слева от меня закричал Кадушка. Я повернулся — он лежал на спине, уже мертвый.

— Вперед! — скомандовал я своим.

— Кадушка!.. — крикнул кто-то из партизан.

Мы бежали на полусогнутых, над головами свистели наши и чужие пули. Мы добежали до стены, я проигнорировал закрытую, успевшую покрыться дырами деревянную дверь и швырнул гранату в ближайшее окно. Едва грохнуло, едва изнутри полыхнуло и брызнуло, плечом вынес хлипкую раму, перевалился внутрь, в дым, ища цель стволом автомата.

Дымно, темно после улицы, воняет сгоревшей взрывчаткой, кисло, едко. Граната сделала своё — двое карателей у окна были мертвы, третий, оглушённый, лежал на полу и тянулся к винтовке. Я прямо в движении добил его одиночным. Слева шевеление — повернулся, дал короткую. Хасанов влетел следом, повел стволом по углам.

— Гурьев, дверь! — встретил я командой новоприбывших. — Колька, спину держи!

Дальше — коридор. Узкий, каменный, с дверями по сторонам. Самое херовое в такой работе место. Я двигался как учили инструктора и война: быстро, прижимаясь к стене, контролируя проёмы, граната — дверь — вход — очередь. Первая дверь: толкнул, кинул гранату, переждал разрыв, влетел — комната, трое, посеченные осколками, добил короткими. Вонь, дым, кровь на стенах, кто-то ещё хрипел в углу — очередь, тихо.

В коридор высунулся каратель с автоматом — Хасанов снял его раньше, чем тот повёл стволом. Из дальней