"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

в предгорье, в холмы, в камни, куда полугусеничнику не залезть. Останавливаться было нельзя ни на секунду — кто залегал, того доставал пулемёт броневика или мотоциклисты. Только бежать, только вперёд, к спасительным склонам.

Мы бежали, броневик бил нам вслед, мотоциклы наседали с флангов, паля из пулемётов и автоматов, а мы огрызались на бегу, разворачиваясь, давая очереди, отгоняя мотоциклистов. Один мотоцикл завалили — Гурьев с кем-то из партизан срезали седока и пулемётчика, мотоцикл клюнул носом, перевернулся. Но броневик пёр, пули бессильно чиркали по щиткам, а пулемёт его собирал свою страшную жатву.

Пантелеев засел за камнем и пытался бить по смотровым щелям броневика, мотоциклистам и вообще занимался самым не командирским делом на свете — прикрывал отход, как когда-то прикрыли его святой мужик Бережной и рано постаревший капитан Кравченко. Я кричал ему — уходи, лейтенант, уходи, не геройствуй, но он то ли не слышал в грохоте, то ли отдал себе последний приказ. Полугусеничник довернул пулемёт, прошёлся по его укрытию длинной очередью, и Пантелеев замолчал.

Мы были уже почти у склонов, почти ушли, когда чья-то автоматная очередь с дороги прошлась по кустам и камням, и бежавший рядом Колька вскрикнул и покатился по земле. Я подскочил — нога. Выше колена, в мясо, и между пальцев пацана сочилось. Не артерия.

— Командир… нога… брось…

Я на долю секунды прикрыл глаза. Нельзя его тащить — немцы всерьез за нас взялись, неизвестно, сколько придется бежать, и из-за Кольки мы замедлимся. Вся группа полечь может.

— Хер с ним, — с этим древним заклинанием я опустился над Колькой, снимая с него ремень. — Гурьев! Помогай!

Мы перетянули ногу, подхватили ногу и устремились за успевшим уйти отрядом. Как ни странно, догоняли — Гурьев здоровый, я — выносливый, а Колька — худющий. Он стонал, висел на нас, пытался помогать здоровой ногой, пока раненая волочилась, а мы тащили, пока за спиной бессильно ревел броневик, а над головами свистели пули.

Дотащили — через предгорье, в горы, под прикрытие крутых склонов, камней и «зеленки». Немцы за нами не полезли, и правильно сделали — здесь уже наша территория, и врагу придется крепко умыться кровью.

Не хуже нас этой ночью.

К базе мы добрались на вторые сутки — измотанные, израненные, потерявшие половину того задора, с каким уходили на дело. Кольку дотащили по очереди, соорудив из жердей и плащ-палаток волокушу, когда погоня отстало и стало можно. Рана была плохая, но не смертельная — пуля прошла мякоть бедра навылет, не задев кость, и фельдшерица, осмотрев, сказала, что выходит, если не загноится.

Повезло.

Пересчитав нас, Назаров помрачнел. Одиннадцать его старых подчиненных не вернулось, среди них — Жердяй и Пантелеев. Последний — чуть ли не единственный командир, если не считать самого Назарова.

— Эшелон в хлам, дорогу разнесло качественно, — устало докладывал я ему на правах старшего по званию. — Надолго закрыта, там пока старый состав утащишь — уже с пару недель пройдет. Задача выполнена, товарищ майор.

Назаров попросил доложить подробно, и я рассказал — о подрыве, серии боев, потерях и Пантелееве.

— Прикрывал отход, значит, — вздохнул майор, устало потерев лицо. — Это он мог, — помолчал, глядя вглубь себя. — Лучший мой командир был. И не потому, что единственный. Он людей понимал. Думать умел. Отряд на нем держался не меньше, чем на мне. Кем заменить? Некем.

Я молчал — а что тут скажешь? Назаров потерял правую руку — того, кто водил группы на дело, на ком держалась вся боевая работа отряда. Теперь эта тяжесть ложилась на самого Назарова, а он и так был не молод, и так тянул на себе весь отряд. Меня назначит, как пить дать.

— Назначаю тебя своим заместителем, — оправдал Назаров мои ожидания.

Не хочу, но кто-то же должен.

— Так точно, товарищ майор.

Глава 25

Через неделю, одну маленькую операцию спустя, меня вызвал Тищенко. Особист сидел в своей землянке над расшифрованной радиограммой и глядел на меня так, будто видел впервые.

— Ну, Сидорин, — покачал он головой. — Чудеса. Запрашивал я по тебе, помнишь? Кто таков, числишься ли. Так вот, ответ пришёл. Числишься. Всё подтвердилось — и Чапаевская, и Севастополь, и что в окружение попал. Всё чисто. Но не в том чудо.

— А в чём?

— А в том, — Тищенко постучал пальцем по бумаге. — что пришёл не простой ответ. Пришёл приказ. С Большой земли. Требуют тебя, Сидорин, и, цитирую — «всех, кто поступил в отряд с ним». Вывезти при первой возможности и доставить.

Я насторожился.

— Куда доставить? Зачем?

— А вот этого, — Тищенко развёл руками. — Не сказано. Ни куда, ни зачем. Просто: группу лейтенанта Сидорина вывезти и доставить. И подпись. И подпись, Сидорин, такая, что у нас тут не каждый день такие подписи видят. Серьёзный человек запрашивает. Из тех, кому не отказывают.

— Чья подпись?

Тищенко поглядел на меня, помолчал, словно прикидывая, говорить или нет.

— Майор Рудько, — сказал он наконец. — Фамилия тебе знакома?

Знакома. Ещё как знакома. Рудько — особист из Одессы, тот самый, что в сорок первом копал под меня, не верил, выспрашивал, ловил на мелочах, едва под трибунал не подвёл, пока не убедился, что я свой. Рудько, от взгляда которого мне всегда делалось неуютно, как делается неуютно от взгляда человека, который видит тебя насквозь и всё равно не верит. И вот теперь этот Рудько, оказывается, не сгинул, не пропал в одесской мясорубке, а уцелел, и не просто уцелел, а получил очередное звание и теперь хочет меня видеть.

Зачем?

Ай, в любом случае пока не попаду на ковер, не узнаю. Не расстреляет же он нас?

— Чего молчишь? — спросил Тищенко, наблюдавший за мной. — Знаешь его, вижу. Что за человек?

— Знаю, — сказал я. — Из Одессы. Особист. Дотошный. Чего ему надо — понятия не имею.

— Ну, надо не надо, а приказ есть приказ, — сказал Тищенко. — Раз требуют — повезём. Связь с Большой землёй у нас есть, окно для эвакуации будет на днях — подлодка подойдёт к берегу, раненых забрать, припасы выгрузить и заодно вас заберёт. Собирайтесь, Сидорин. Уходите вы от нас.

Вот так. Уходим. После всего, что было — после катакомб, гор, хутора Бекира, после комендатуры, мостов, сельсоветов и эшелонов —