"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

двери ударили по нам — мы залегли, перекатились, Гурьев швырнул гранату в ту дверь — попал. Рвануло, крик, и мы пошли дальше, через дым, через куски мебели и карателей в тесных каменных комнатах. Я работал на автомате, на вбитом намертво рефлексе, и тело само знало, куда шагнуть, где прижаться, когда бросить гранату, когда войти, куда дать очередь.

Граната. Вход. Очередь. Чисто. Следующая.

Кто-то из карателей пытался удрать через заднюю дверь — напоролся на Гурьева, и Гурьев приложил его прикладом так, что хрустнуло. Кто-то заперся в дальней комнате, отстреливался через дверь — Колька подобрался сбоку ползком, всадил очередь в филёнку, дверь смолкла. Пацан работал хорошо, держался за мной, прикрывал, как учили, не лез на рожон, но и не трусил.

Лестница в подвал. Снизу пальнули — я отпрянул, скатил вниз гранату, переждал, и под её разрыв пошёл вниз, в дым, добивая тех, кто там засел. Подвал. Темно. Я засел за ящиками, посветил фонарём — забившиеся в угол двое, руки вверх, орут «не стреляй» на чистом русском, а в форму одеты не нашу. Я ответил двумя короткими.

Стало тихо.

Я стоял в дыму, в подвале сельсовета, мокрый, оглохший, провонявший гарью и кровью, с пустым почти магазином, слушал тишину и чувствовал, как все тело начинает дрожать от перегрузки. Сельсовет был наш. Гарнизон карателей лежал мёртвый в своих каменных комнатах, добитый в тех самых стенах, за которыми думал отсидеться. Чисто сработано. Быстро. Так, как меня учили в той далёкой жизни, и как пригодилось в этой.

Наверху уже хозяйничали — собирали трофеи. Лёва нырнул в подвалы со своим фонарём, и скоро вынырнул довольный.

— Командир! — окликнул он. — Тут склад. Боеприпасы, и — гляди-ка — взрывчатка немецкая, ящик! И детонаторы. Богато живут каратели. Жили.

— Берем, че, — вздохнул я и пошел помогать.

Назаров прошёлся по взятому сельсовету, оглядел нашу работу — чисто выбитый гарнизон, груду трофеев, пленных — и поглядел на меня по-новому.

— Поразительно, лейтенант, — оценил он. — Я думал половину группы положим, а вы его вчетвером и без потерь.

— Повезло, — пожал я плечами. — И каратели не воевали нихера.

— Не воевали, — согласился Майор.

Кадушку мы похоронили в тот же день, немного отойдя от села — так, чтобы не нашли могилу и не надругались над трупом в бессильной злобе. С ним похоронили ещё одного, молодого совсем, Сёмку Жилина, которого тоже достало в перестрелке, у стены, на подходе. Двое. За каменный сельсовет, набитый карателями, мы заплатили двумя — Кадушкой и Сёмкой. Дёшево, сказал бы холодный расчёт. По-людски — всегда дорого, всегда жалко, всегда на больше, чем хотелось бы.

Постояли у могилы. Я вспоминал всех, кто был рядом, а потом лег в землю.

— Земля пухом, мужики, — тихо попрощался я сразу со всеми.

Снова.

— Земля пухом, — повторил Назаров.

— Земля пухом, — подхватили остальные.

А потом мы ушли в горы, к базе.

Глава 24

Взятая в подвале сельсовета взрывчатка не давала покоя многим, но Леве бередила душу больше, чем остальным.

— Командир, — вопрошал он. — Ну что она лежит без дела? Такое богатство — и ВВ, и детонаторы, и шнуры! Лежит, пылится, дело бы серьезное найти.

— Найдём, — обещал я. — Потерпи, сапёр. Такому добру дело само сыщется.

И ведь сыскалось — Назаров, давно присматривавшийся к железной дороге, что шла через дальний край партизанского района, надумал крупное дело. Дорога важная, и немцы по ней возят буквально всю номенклатуру военной и не очень продукции. Каждый эшелон, пущенный под откос — это не пришедшие на фронт танки, не доехавшие солдаты, не выстрелившие снаряды. Большое дело, настоящее, совсем не возня вокруг комендатур, горных проселков и сельсоветов.

— Вот тебе и работа, сапёр, — сказал я Лёве. — Эшелон под откос. Хватит твоей взрывчатки на такое?

— На такое хватит, — загорелся Лёва. — Дай только к путям подобраться да время рассчитать. Я им так рельсы заверну — год чинить будут.

Готовились основательно. Назаров выделил большую группу — больше тридацти человек, считай половина боеспособного отряда. Лучшая половина, потому что дело совсем серьезное. Сам майор оставался на базе — не по трусости, а по уму: командиру нельзя всем рисковать разом, случись что — кто отряд держать будет? Старшим над группой он поставил Пантелеева.

— Ты, Сидорин, при Пантелееве, — сказал Назаров. — Но если что — голова у тебя варит, не теряйся. Лёва — главный по подрыву, его берегите пуще глаза, без него всё дело прахом. Вернитесь живые. Дорогу немцу закройте, а сами — вернитесь.

И, как и всегда в таких случаях, командирскому приказу оставалось только козырнуть.

К железной дороге шли двое суток. Горы постепенно перешли в предгорье, а то в свою очередь — в холмистую равнину, поля, перелески, открытые пространства. Мне не нравилось: за прошедшее с момента падения Севастополя время я привык к горам и «зеленке», а здесь… Здесь — простор, голяк, спрятаться негде, и если прижмут на отходе, по этим полям далеко не убежишь. Но выбирать не приходилось — об удобстве партизан те, кто строил железные дороги, не думали, и правильно делали.

Место для подрыва выбрали с Пантелеевым и Лёвой вместе — там, где дорога шла по высокой насыпи над оврагом, на повороте. Лёва осмотрел, прикинул и остался доволен.

— Тут хорошо, — решил он. — На повороте машинист скорость сбрасывает, состав растягивается. Рванём под паровозом на насыпи — он под откос, в овраг, и вагоны за ним, гармошкой. Красиво ляжет. Дайте только заложить спокойно.

Подходы к дороге стерёг немецкий путевой патруль: охрана железки, обходчики с собаками, посты на переездах. Их надо было снять тихо, чтоб успеть заложить заряд до прибытия эшелона и постараться сделать так, чтобы никто не поднял тревогу.

Патруль сняли мы с Хасановым. Двое путевых обходчиков шли вдоль насыпи с фонарём, винтовки за спиной, разморённые, не ждущие беды в далеком от привычных партизанских действий районе. Отработали тихо. Ещё один пост, на переезде, в будке — там троих сняли партизаны Пантелеева, тоже тихо, и участок таким образом был готов к саперской работе.

— Лёва, твой выход, — сказал я. — Время есть, но не тяни. Эшелон по расписанию через час с небольшим.

Лёва поправил очки и взялся за дело при