Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Если вы думаете, что власть правящей семьи безгранична, то вы ошибаетесь. Власть хайнеса опирается на поддержку влиятельных семей, которые в свою очередь владеют теми ресурсами, которые нужны для страны. Впрочем, так во всех странах. И кругу консеров невыгодно, чтобы правящая семья становилась слишком сильной, но и выходцев из безымянных они над собой терпеть не будут. Чтобы они дали своё согласие… Я даже вообразить не могу, что нужно сделать!»

Всё правильно, логично. Но Лирка не могла избавиться от ощущения, что чего-то не хватает.

«Но эта скляда явно что-то замыслила!» — не успокаивался Иррес.

«Ты как маленький, — снисходительно вздохнул господин Наэш. — Конечно, замыслил. Замыслил показать Лиркае, что даже такое невыполнимое условие его не остановит и он будет добиваться желаемого. Такое упорство производит впечатление на женщин. Глядишь, и сердце Лиркаи дрогнет, и она уступит ему и так, без условий. Войдёт женой в его семью».

И Лирка наконец вспомнила.

«А если не поглощение, а слияние?»

Внутри повисла тишина.

«А разница какая?» — не понял Иррес.

«При поглощении одна семья полностью растворяется в другой, — объяснила Лирка. — А при слиянии две семьи объединяются в одну новую. Новая семья вбирается в себя прошлое и достижения обеих семей».

Она училась на втором году, когда по школе прошёл слух, что из-за какого-то парня из лекарей два рода чуть не передрались. Мол, он единственный наследник для обеих семей. На поглощение ни одна из них идти не хотела. Остаться без наследника, продолжения рода, — результат тот же, что при поглощении. Сговорились на слияние.

«Круг консеров не одобрит, — наконец отмер господин Наэш. — Чтобы они согласились, нужно чтобы это слияние было выгодно. Им или стране. Чтобы присоединение семьи Шхаелых к правящей семье и к другим влиятельным родам было интересно для них. Не ищите подвоха там, где его сложно подстроить».

Но Лирка уже не могла довериться господину Наэшу. В этом вопросе у него имелся свой интерес.

— Мама, мы приехали, — Ханён дёрнул её за рукав.

Лирка вышла из экипажа первой, подождала сына и зашагала к воротам, которые всё ещё были заперты.

— Сюда, госпожа, — позвал её охранник и отворил дверцу сбоку от ворот.

Ханёна было не остановить. Он явно истосковался по гостеприимному дому главного мага и его негостеприимному домоправителю.

— А господин Мариш где? — с нетерпением спросил он у охранника.

— Да где-то в доме, — отмахнулся тот.

Лирка зашла на территорию вслед за сыном и на пару секунд остановилась, оправляя мундир, волосы и шейный платок. Ханён успел пробежать почти половину пути, когда она неторопливо, оттягивая момент встречи, зашагала по мощёной дорожке. Боги, хоть бы Нарий сегодня был на службе!

— Вот он! — закричал Ханён, и Лирка сперва посмотрела на него, а затем наверх, на распахнутое окно.

И злость вспыхнула, как если бы на угли плеснули масла.

На неё, насмешливо улыбаясь, смотрел хайнес. Стоял, бесстыдник, с голым торсом, на котором красным горел злосчастный рубец, и ехидно поигрывал бровями. Затем облизнул губы и чмокнул воздух перед собой. Лирка вспыхнула. Не от смущения. На заставе и не такое видела. От ярости. У неё от беспокойства душу рвёт и сердце места не находит, а он скалится! Прибила бы, да он хайнес и ею же ранен.

Сильнейший бросил взгляд вбок и немного посторонился. Рядом с ним встал Нарий, и Лирка остановилась так резко, будто на стену налетела. Злости как не бывало. Зато накатила такая испуганная оторопь, что секунд пять женщина только и могла, что пялиться на злющего вредителя и хлопать глазами.

«Давай не пойдём», — малость струхнул Иррес.

Нарий прищурился и едва разжимая губы беззвучно, но понятно для Лирки процедил: «Живо сюда!»

Глава 15

Каменная дана

В комнату Лирка зашла с опасением, но облегчённо выдохнула, увидев из родичей помимо Нария только Вехну и Ёриха.

«Чего радуешься, идиотка? — вскинулся Иррес. — Его ж никто не остановит, если понадобится! На вас двоих управу только виларий имеет».

Нарий действительно выглядел ну очень злым. Лирка отчасти его понимала. Если бы что-то подобное выкинул кто-то другой из семьи, то разбираться как дане пришлось бы ей и она ух была бы зла. А тут на его плечи… Женщина сердито зыркнула на хайнеса, который успел усесться и теперь попивал что-то мутное, светло-коричневое.

«Наябедничал, хвыба! А нам теперь не только с ним разбираться, но и с семьёй!»

— Этот тут? — Ханён заглянул в комнату и с любопытством уставился на Сильнейшего.

— Я не «этот», а твой отец, — нахально отозвался Узээриш.

При виде мальчишки его глаза живо вспыхнули, и он с жадным удовольствием осмотрел встрёпанную голову птенца. Будто только из гнезда вылез. Сов внутри нежно заквохтал.

Щёки мальчика порозовели, глаза лихорадочно заблестели, но он сурово поджал губы и свёл брови, словно старался скрыть эмоции.

— Пока мама тебя не признает, и я признавать не буду, — пробурчал Ханён.

— Я признала, — мать строго на него посмотрела, и мальчик смешался под её взглядом. — Ханён, то, что вы не знали друг друга, моя вина. Он действительно твой отец, постарайся относиться к нему уважительно.

Сдавленно охнувший Ёрих потёр грудь напротив сердца и с тоской взглянул на пустые бутылки. Увы, хвалёная ежевичная настойка господина Юдриша быстро закончилась, но внести покой в душу не смогла: больно уж велико оказалось смятение.

Ханён закусил губу и насупился. А затем решительно выпалил:

— Пока дядя Иррес не признает! — и выскочил за дверь.

«А я никогда не признаю!» — дядя Иррес тут же показал, на чьей он стороне.

— Тёмные, как же на меня похож… — восторженно протянул Узээриш, глядя на закрытую дверь. — Будто я его сам воспитывал!

— И верь после этого, что нрав по крови не передаётся, — покачал головой Вехна, хотя сходства между хайнесом и Ханёном он даже в характере не усматривал.

— Не ожидал, что за меня заступишься, — Риш с лёгким изумлением посмотрел на Лирку.

— Раз всё раскрылось, я бы не хотела, чтобы Ханён держал на вас зло, — неохотно отозвалась та, сказав лишь часть правды.

От правящей семьи им с Ханёном теперь никуда не деться. И Ханёну же будет проще и легче, если он примет отца и отношения их станут тёплыми. Лирка бы не хотела,