Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Оба противника где-то там, за хребтом.

Оба едва живы.

И мне оставалось только выбрать момент — правильный момент — чтобы добить того, кто вылезет оттуда первым… или добить обоих, если повезёт.

Я усмехнулся.

— Ну что, любители саморазвития… надеюсь, у вас обоих хватит вежливости умереть там подальше. Я вам потом задам пару вопросов. Если останетесь живы. Хотя… лучше бы нет.

Я поднялся. Потянулся. Сбросил осыпавшуюся гальку с брони.

И пошёл вдоль скального гребня, навстречу последним отголоскам великой битвы.

Сегодня кто-то из них точно умрёт.

И я хотел выяснить — кто.

Я уже собирался двинуться дальше — драконы улетели, универсал исчез в пыльном мареве, а земля всё ещё подрагивала после последствий взрыва. Но вдруг, сквозь шорох ветра, услышал короткий, рваный хрип. Такой звук издают те, кто уже одной ногой в могиле и цепляется за жизнь кончиками пальцев.

Я остановился. Обернулся.

Хрип повторился — глухой, сиплый, срывающийся. Он шёл из небольшой расщелины между скальными плитами. Дыра узкая, но достаточно большая, чтобы туда мог забиться человек… или то, что от него осталось.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Ещё один сюрприз этого весёлого круга.

Я приблизился, осторожно заглянул внутрь и сразу узнал фигуру, прислонённую к стене.

Тело было в плохом состоянии: кожа побледнела до серо-пепельного оттенка, пальцы дрожали, а под рёбрами что-то едва заметно вспыхивало — будто его ядро пыталось удержать форму, но распадалось.

— Рактор, — тихо сказал я.

Он поднял голову. Движение далось ему так трудно, что я невольно почувствовал, как напряглись мышцы на моей собственной шее, будто пытаясь помочь.

— Кирилл… — выдохнул он, улыбнувшись уголком губ. — Ты… слишком… хорошо выглядишь. Для универсала.

— Я стараюсь, — ответил я, присаживаясь рядом. — Что с тобой?

Он засмеялся — сухо, беззвучно, словно кашлянул.

— Я… считал это сказкой… — прошептал он. — Пока сам не почувствовал. Ты… не понимаешь… в какой ловушке мы оказались.

— Просвети, — попросил я. — У меня как раз свободная минутка.

Рактор прикрыл глаза — не чтобы отдохнуть, а чтобы подобрать слова.

— Энергия универсалов… слишком плотная, — начал он. — Мы можем работать с несколькими стихиями, и это… стабилизирует ядро. Но здесь… шесть стихий заблокированы. Огонь и тьма… не уравновесят друг друга. Не смогут.

Он вдохнул, но воздух будто резал его изнутри:

— Ядро… ломается. Давит. Ты чувствуешь голод?

— Постоянно, — ответил я.

Он кивнул с горькой усмешкой:

— Это… начало конца. Когда энергия начинает давить изнутри, у универсала только два пути: бесконечный рост… или смерть от истощения. Третьего не дано.

Я внимательно смотрел на него:

— Но ты ещё держишься.

Рактор качнул головой:

— Нет. Уже нет. Я… всё.

Пальцы его скрючились, словно он пытался сжать невидимую нить.

— Я считал, что это сказки, — повторил он. — Что ядра универсалов не могут разрушиться… мы же… сильнее остальных. Универсалы. Гибкие. Но настоящая цена гибкости — нестабильность. Без стихии… без баланса… ядро становится ядовитым сосудом. Оно пожирает само себя.

Глава 20

Он говорил всё тише, глуше, будто слова давали физическую боль.

Я спросил:

— Почему ты не использовал амулет возврата?

Рактор рассмеялся — так же сухо и мертво:

— Он… работал раньше. Два круга назад. Здесь… блокировка. Никто не может отсюда уйти. Никто. Испытание не обойти. Его невозможно покинуть, пока… — он взглянул на меня мутнеющими глазами, — …пока не пройдёшь. А пройти его… может не каждый.

Я почувствовал, как внутри холодеет.

Он продолжил:

— Ты… чего-то не понимаешь. Ты выглядишь… слишком нормально. Универсалы в твоём состоянии… уже должны сходить с ума. Разрыв ядра — это ад. Это… — он сглотнул, но глоток вышел болезненным, — …невыносимо.

Он поднял палец, едва заметно указывая на меня:

— Почему ты… всё ещё в здравом уме?

И вот тут я понял кое-что важное.

Усиление.

Оно укрепляло всё: тело, структуру магии, само ядро. Оно удерживало энергию, не давая ей разрывать меня так же, как рвало его.

Я сказал:

— Давай потом. Сейчас — что я могу сделать?

Рактор закрыл глаза. На секунду показалось, что он уже умер, но он снова заговорил:

— Ничего. Мне осталось… минуты. Но… — он усмехнулся слабой, почти детской улыбкой, — …ты всегда умел идти наперекор этому миру. Значит… может… выживешь.

Он закашлялся, и на губах появилась тонкая тёмная полоска.

— Выберись отсюда, Кирилл. Если хотя бы один из нас сможет продолжить путь — мой конец не будет… пустым.

Он попытался выдохнуть ещё раз.

Тишина.

Только дрожь воздуха, запах пыли и глухой удар моего сердца.

Я посидел рядом ещё пару секунд. Закрыл ему глаза. Не из сентиментальности — просто так принято.

Потом поднялся.

— Выберусь, — сказал я тихо, хотя он уже не мог услышать. — Не переживай.

Я вышел из пещеры, и воздух показался горячее.

Слова Рактора продолжали звенеть в голове:

Бесконечный рост или смерть.

Никакого выхода.

Универсалы здесь — запертые сосуды.

Если бы не усиление, я был бы на его месте.

И мысль о следующем круге — где останется только одна стихия — легла неприятным холодом на затылок.

— Плевать, — сказал я вслух, разминая пальцы. — Сначала выберусь отсюда. А что будет дальше… решу потом.

И пошёл дальше по каменному хребту.

Быстрее, чем обычно.

С головой, полной выводов, которые совсем не хотелось делать.

Ветер в тоннеле был горячий и сухой — огневики в очередной раз что-то поджаривали или взрывали. Я вышел ближе к поверхности и двинулся по знакомому пути к месту недавней драконьей бойни. Хоть какая-то надежда была — вдруг трупы валяются, вдруг ядра остались. Но стоило подняться выше по уступам, как стало ясно: рассчитывать тут не на что.

Следы были. И даже слишком много.

Разломы в земле, будто кто-то гигантской лапой прорезал камень на десятки метров. Пятна буро-чёрной крови. Расплавившиеся участки скалы, где огонь и тьма смешались до состояния стекла. Следы ударов, вмятины, воронки от магических вспышек. Всё, что обычно остаётся после дракона и психа уровня «почти архимаг».

Но вот чего не было — так это тел.

Я прошёл до того самого края, где универсал исчез из поля зрения. Камень обрушен, пыль ещё не успела осесть совсем, но никаких обломков, никаких костей, даже следов падения.

— Так… — протянул я.