"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

ни сил. В одном из свободных проходов, который Намур назвал "главной улицей", было расширение, в центре которого стоял кубический каменный стол, а по сторонам несколько тумб, напоминающих стулья.

— Все, — сказала госпожа Мирир. — Набегались. Пора обедать.

И, стряхнув рукавом со стола мусор, напоминающий столетние объедки, стала доставать завернутые в бумагу и пальмовые листья лепешки, копченую рыбу, сыр и сушеные фрукты. Хлопнула по руке Намура, потянувшегося к съестному.

— Накормим сначала ребенка, — строго сказала она. — Что-то он совсем сник.

Илан взял кусок лепешки, сел на обломок камня и без особого интереса откусил кусочек. Намур выставил на стол большую плоскую флягу с вином, которая была у него вместо бумаги и чертежных принадлежностей в рабочем планшете.

— Угощайтесь, — сказал он.

Некоторое время они молча жевали, передавая друг другу флягу и отпивая из нее по очереди. О чем каждый из них думал, оставалось только гадать. Сам Мем думал все о том же — о доверии. Как быть с ним и с лишними для спутников знаниями дальше. И еще о том, что вся его жизнь в Столице и в Арденне как будто была не здесь и не с ним. С ним были только бесконечные пещеры, к которым существует четкий план. Насколько же в пещерах проще, чем наверху. Просто иди по плану, и все будет хорошо… Лампа, выставленная на стол, мигнула и погасла. Темнота накрыла, словно стеганым ватным колпаком, каким зимой в Столице сохраняют в чайниках кипяток. Даже в уши словно разом натолкали ваты.

— Извините, — сказал Мем, нарушая звуком голоса плотный кокон первозданной тьмы. — Сейчас снова сделаю светло.

Он полез в сумку на поясе, нащупал и разложил перед собой огниво и только собрался высечь огонь, как Илан вдруг сказал:

— Стойте! Не шевелитесь! Там кто-то есть…

— Мальчик бредит, — раздался в темноте голос госпожи Мирир.

Мем чиркнул огнивом, искры сразу подожгли трутовик, от него огрызок свечи, чтобы можно было заправить при ее свете лампу. Маленький огонек осветил госпожу Мирир. Нахмурившись, она наклонялась к Илану и щупала ему лоб.

— Мальчик бредит, — повторила она. — Он болен, у него жар. Ему надо на поверхность. И побыстрее.

— Там, — Илан показывал пальцем в темноту еще не обследованного коридора. Рука у него тряслась. — Я видел там свет и слышал стон. И там шумит вода…

— Я проверю, — Намур открыл створку в свечном фонаре и наклонил его к огню.

— Далеко не уходи! — напомнила госпожа Мирир. И добавила негромко: — Глупости все это. Галлюцинации. Попей вина, Илан…

Мем зажег лампу и поставил локти на стол. Этого только не хватало. Путь сюда был нелегким и неблизким. Еще не на все вопросы найден ответ. И следовательский интерес не удовлетворен — не столетние же скелеты допрашивать… Действительно, зря взял с собой мальчишку. Хотел, как лучше, а обернулось…

— Сейчас Намур вернется, и мы пойдем обратно, — сказал он.

— А как же Упта? — пробормотал Илан, съежившись на камне.

— Завтра с утра приду сюда с солдатами, — пообещал Мем, хотя не был уверен, что сделает именно так. И что наверху уже не утро.

Намура не было довольно долго. Или в пещере просто странно шло время. Терпение, говорил себе Мем. Нельзя суетиться. Все глупости всегда совершаются в панике и от страха. Нужно все сделать правильно. Наконец инженер в пятне света показался из-за дальнего поворота и сразу замахал им рукой:

— Пойдемте, пойдемте со мной, я тут такое нашел!

— Идти можешь? — спросил Илана Мем.

Секретарь угрюмо кивнул.

Как Илан мог увидеть свет, если это был свет луны в разрывах туч, да еще за тремя поворотами коридора, и как мог слышать шум воды, если это был порывами налетающий ветер с брызгами дождя, осталось загадкой. Но стон он услышать мог.

Через три поворота коридоров рукотворная пещера снова превратилась в наклонку, на этот раз круто ведущую вверх. Там, через пятьдесят шагов, находился зал с длинной узкой щелью в потолке. Высота у потолка была приличная, два-два с половиной человеческих роста. К какому-то креплению наверху привязана была хорошая, надежная веревка. Но неудачливый писарь Упта сорвался с нее и сломал себе ногу. Или обе.

Мем испытал огромное облегчение оттого, что не придется тащиться обратно тем же путем, которым сюда пришли. Пес с ним, с доверием. Поганая столичная привычка всех в чем-нибудь подозревать. И ни на кого не полагаться, кроме самого себя.

— Вот и вход нашелся, — сказала госпожа Мирир. — Но я по веревке лазать не умею.

Глава 23

— Даже не думай, — сказал доктор, бесцеремонно усаживаясь на стол в кабинете и выставляя перед Мемом стаканчик с мутной, похожей на пещерную белую воду, жидкостью. — Если бережешь своих домашних, потерпи, пока я не пойму, болен ты или нет. И что за заразу подцепил в пещерах твой секретарь.

— Мы шли по ледяной воде почти четверть стражи, в пещерах было холодно, потом мы выбрались под дождь. У него просто слабое здоровье.

— Мне лучше знать. Думаешь Грязные пещеры зря считаются грязными и там просто так остановили выработку, завалив почти все входы?

— Честно — я думаю, что они Грязные потому, что первые две сотни шагов там повсюду здорово грязно, — признался Мем. — Кто-то даже не дотерпел до пещер и загадил дорожку, ведущую к входу. Там людное место, между прочим, если судить именно по этим следам.

— Если бы так просто, — покачал головой Наджед. — На самом деле летучие мыши из подземелий распространяют легочную болезнь, от которой высокая смертность. Надежней всего, конечно, если мышь укусит. Но можно просто надышаться пыли с сухими экскрементами. Поэтому пещеры завалили. Поэтому в окрестностях Арденны больше ста лет строго запрещено грабить старые могилы и продавать предметы из захоронений. От этого умирают. Там были мыши?

— Не видел ни одной.

— Все равно. Даже если мыши были там годы назад, а потом передохли от собственной заразы, опасность все равно сохраняется.

— Мне нужно представить отчет генерал-губернатору.

— Чихни ты случайно на генерал-губернатора после моего предупреждения, и тебя можно будет обвинить в государственной измене. — Стаканчик подвинулся к Мему еще ближе. — Пей.

Мем выдохнул, как перед рюмкой виноградной водки и проглотил похожую на разболтанный мел взвесь. Она оказалась без вкуса и без запаха. Только скрипнули на зубах мелкие крупинки.

— Жаль, что не я вскрывал Бору, — покачал ногой, продолжая сидеть на начальственном столе доктор. — Быть может, и Бора умер не только от испуга.

— Ты не боишься этой болезни? — поинтересовался Мем, выпустив слово "сам", просившееся на язык.