"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

на того, с кем не сможет справиться, кого не сможет проглотить. Не рискует зря. Будь Мем, например, ходжерцем, человеком некрупного телосложения, вроде господина Химэ, на которого Бабушка шипела и который правильно ее испугался, резонно было бы принять Бабушку за реальную угрозу. Если не сказать — за покушение на жизнь префекта. Для человека, незнакомого с командой генерал-губернатора и имеющего что-то против пришлых на этом посту, логично было предположить, что префектом станет ходжерец.

А городок-то с сюрпризами. Чем дальше, тем интереснее…

Внезапный звук колокола расколол ночь и дождь. Медный, резкий, очень близкий звон проходил сквозь стены и ставни. От неожиданности Мем ударился о край стола собачьим укусом на руке. Зашипел, как Бабушка, потряс рукавом. Несколько мгновений ему понадобилось, чтобы сообразить: звонит пожарная каланча через улицу от усадьбы. Первый раз за двенадцать дней, что Мем здесь живет. Звук эхом подхватили пожарные части нижнего города, колокола везде были разные, над Арденной поплыл тревожный разноголосый гул, поднимая горожан из постелей. Зацепившись рукавом за подлокотник и чуть не перевернув кресло, Мем выбрался в темноте к окну и распахнул ставни, на этот раз обе. Окно кабинета выходило на юго-запад, открывало вид на Шлаковую гору, когда ее не прятала туманная, нередко стоящая над Болотом дымка. Отсветы за пеленой дождя Мем разглядел не сразу. Они были по направлению вниз и восточнее. Насколько он понимал город, горело что-то в портовом карантине. Прямо под дождем.

Город просыпался, разбуженный сигналом тревоги. Но свет в окнах появлялся и гас. Карантин был отделен от самой Арденны и от ее порта полосой отчуждения в две десятых лиги. Пожар этот грозил лишь самому карантину — санитарным службам, складам, причалам, баракам, свалке. А охотников бежать под рушащимися с неба потоками воды и интересоваться подробностями поблизости не нашлось. Хлопали ставни, слышались голоса. Большинству достаточно было убедиться, что пожар далеко, и снова лечь спать. Кто-то перекликался с соседями, узнавая, все ли у них в порядке. С трезвоном промчались по верхней улице повозки пожарных, колокол выдал еще с дюжину ударов, и центр города снова погрузился в ночь и дождь. Пожар в карантине — это проблемы карантина и пожарных. И больше ничьи. Хотя…

Прежде, чем нарушить запрет на выход из кабинета, Мем колебался недолго. Содрал за сейфом портьеру, грубо оборвав ее с крючков — плотная ткань прекрасно могла укрыть от дождя, — откинул щеколду и направился к лестнице на крышу. Ему хотелось посмотреть в другую сторону, на северо-восток: что сейчас происходит в усадьбе Химэ.

— А, это вы… — приветствовала его на крыше госпожа Мирир. Намур не сказал ничего.

Этим двоим тоже следовало сидеть взаперти, причем, отдельно друг от друга. Но они у обращенного к порту парапета вдвоем укрывались поднятым над головой кафтаном Намура, который тот, как северянин, всегда носил поверх обычной арданской рубахи.

— Горит карантин? — спросил на всякий случай Мем.

— Пакгаузы по ближней линии, — отвечала госпожа Мирир. — Возможно, парочка контор.

Мем отошел от них за вентиляционную трубу к противоположному парапету. На крыше было по щиколотку воды, сливы не справлялись. Хозяйственный червяк, подселенный в Мема киром Хагиннором, интендантом и казначеем, напомнил, что после такого потопа надо бы проверить потолки по второму этажу, не текут ли. Насчет усадьбы Химэ он оказался прав. В усадьбе царила бесполезная и бессильная суета. Мелькали в окнах и на крышах огоньки. И не пропадали, как у других любопытных. Убедиться, что горит не свой дом и не по соседству, для Химэ оказалось мало.

Дождь внезапно прекратился, словно сверху перекрыли кран. Мем снял с головы импровизированный капюшон из портьеры. С удивлением посмотрел на небо. Вода еще пошумела немного, слилась с крыш на мостовые, впиталась почву, и из-за оград, с улиц и из садов выше по уровню склона сначала помалу, потом густо начал вздыматься пар. Золотом блеснула в прорехе облаков ущербная луна. С вершин холмов белесая масса струилась в сторону нижнего города, словно Арденну заливало молоком. Стало понятно, что еще немного, и город накроет туманом. Сейчас бы домой, к жене. В такую погоду за небом не понаблюдаешь. За карантином и чужими усадьбами тоже… Но выбора не было. И в темный кабинет не хотелось. Мем похлюпал набравшейся в башмаки водой, повесил на парапет мокрую портьеру и прошелся по крыше. Остановился на стороне, обращенной к пожару. Мирир с Намуром уже ушли.

Издали карантин горел очень красиво. Рассыпал снопы искр, выбрасывал вверх столбы пламени. Туда даже туман подступить боялся, так там было жарко.

Через восьмую часть стражи туман перестал двигаться, поредел и поднялся в нижнем городе, а в верхнем и среднем залег плотной массой примерно в рост человека. В карантине словно светился волшебный фонарь, в котором мечутся тени. Дым не видно было на фоне ночного беззвездного неба. Видимо, пожар был сильным. Потушить быстро его не удавалось. Мем не чувствовал себя сейчас ни больным, ни сонным, ни уставшим. Если бы не запрет, он отправился бы сейчас к карантину — послушать, что говорят местные обитатели. А, может, в усадьбу к Химэ. Узнать поточнее причину беспокойства. Да хоть куда-нибудь. Сложно стоять на месте и ничего не предпринимать, когда на душе неспокойно, а вокруг происходят странные события.

Еще через восьмую часть стражи от парадной лестницы префектуры, широченной, во весь фасад, рассчитанной на царские погребальные церемонии, и целиком проглоченной сейчас туманом, раздался крик:

— Дежурный, сюда! Наряд солдат сюда! Быстрее! Вы что там, спите, что ли, обалдуи?!

Мем перешел левее, к тому краю крыши, с которого в нормальную погоду видна была бы площадь перед лестницей. Увидел только, как в тумане к центру площади, где установлены солнечные часы, поспешно движутся три пятна света от префектуры.

— Рихон!.. Мать его, Рихон! Снимите его кто-нибудь отсюда!..

Глава 24

Теперь впору было собирать в префектуре не тех, кто верен, предан и не запачкан подозрениями, а тех, кто остался жив. Намур и Мирир были на месте. За инспектором Лурумом срочно послали. Инспектор Дару изображал дежурного, но заметно было, что работа на имперские власти с каждой сотой частью стражи нравится ему все меньше и меньше. Инспектор Нонга, ответственный за портовый участок и карантин, должен был уже выехать на осмотр пожарища, искать следы поджога, опрашивать очевидцев, — стандартная процедура, когда горит что-то серьезнее хлама на чердаке. Инспектор Вева, болезненный пожилой человек, явился на новое общее собрание, объявленное ни свет, ни заря, положил перед префектом прошение