Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

фактически мало чем отличавшаяся от Дугла. На таком расстоянии сложно было сказать, что это действительно было Солнце, ведь далекий Сириус казался почти таким же ярким. Малозаметная, среднего размера желтая звезда на задворках галактики, потерявшаяся в огромном море аналогичных шаров раскаленного газа.

Но это был дом.

Палмер был ошеломлен мощью нахлынувшего на него чувства. Он никогда не видел эту желтую звезду, никогда не подлетал к ней ближе семидесяти световых лет. Он родился на четвертой планете Брициона, звезды, которую даже не было видно с Земли. Ни один атом его тела никогда не чувствовал тепла Солнца.

Однако каким-то образом эта обычная средняя звезда казалась гораздо ярче, чем на самом деле; ее свет казался более насыщенным, мягким, как будто само Солнце приветствовало возвращение блудного сына.

– Оно… оно прекрасно, – глупо прошептал он.

– Это просто звезда класса G, – неожиданно резко ответил Линго, однако в его голосе чувствовалась горечь. – Просто еще один газовый шар.

– Как ты можешь так говорить, приятель! – воскликнул Палмер. – Это же Солнце! Это родная система человечества. Твоя родная звезда. У тебя совсем нет сердца?

– А разве я… – Линго умолк, и никто не решился продолжить его реплику. Они всемером долго смотрели на Солнце, и Палмер подумал, что заметил слезу на щеке Линды Дортин. Макс сжал ее руку, а Робин прислонилась к плечу Линго.

– Просто еще одна звезда класса G, – наконец повторил Линго с неестественной грубостью в голосе. – В космосе не менее миллиарда точно таких же, поэтому перестаньте пялиться на нее. – Его голос слегка дрожал.

– Силовое поле включено, – добавил он. – Вскоре мы пересечем орбиту Плутона. Старайся не пропустить наши военные ловушки, Джей.

Шутка была так себе.

Когда корабль ощутимо прибавил скорости, Палмер увидел, что ближайший космос густо усеян минами. Вокруг Солнечной системы их должно было быть около миллиона, потому что даже в ограниченном поле видимости экрана он смог насчитать не меньше дюжины мин.

Когда они пролетели вблизи одной из них, Палмер увидел, что это мина с лазерными пушками: стволы направлены в разные стороны, а оставшаяся поверхность покрыта различными антеннами. Конечно, эта мина не стала бы открывать огонь, она естественным образом программировалась, чтобы отличать и пропускать соларианские корабли. Но…

Что-то во всем этом было не так. Различные детекторы, датчики и антенны были установлены на универсальных узлах крепления, чтобы контролировать пространство во всех направлениях, наводить лазерные и радиолокационные лучи по всем квадрантам через определенные последовательности, собирая данные со всех направлений.

Но антенны не шевелились, пребывая в неподвижности. Мина была нерабочая, неактивированная.

– Вот эта мина явно дефектная, – сказал он Линго. – Тебе нужно сообщить об этом куда следует.

Линго ничего не ответил.

Неподалеку от орбиты Плутона они пролетели вблизи другой мины. Она также была неисправна.

– Еще одна мертвая мина! – воскликнул Палмер. – Что за дела?

– Все нормально, Джей, – сказал Линго. – Они не дефектные. Они все были деактивированы, кроме спутниковых камер наблюдения, рассеянных по системе, чтобы мы получали кадры крупного плана с нужных нам мест.

– Что? Но дуги…

Лицо Линго скривилось.

– Это минное поле никогда не было предназначено для отражения сосредоточенного удара четырех тысяч боевых кораблей, – сказал он. – Такая громада проложит себе путь через любые препятствия. Именно это имел в виду Совет Мудрости, когда говорил о том, что математически невозможно любой звездной системе выдержать атаку четырех тысяч кораблей.

– Мы прямо сейчас пересекаем орбиту Плутона, – объявила Фрэн Шеннон.

– Хорошо. Обозначь индикатором Сатурн.

Небольшая окружность появилась вокруг едва видимой точки света. Линго скорректировал ход корабля, чтобы меньший круг оказался по центру большого круга, указывающего траекторию движения.

– Зачем мы летим к Сатурну? – спросил Палмер.

– Не летим, – ответил Линго. – Мне подумалось, Джей, что стоит устроить тебе по пути обзорную экскурсию. Кольца Сатурна, Юпитер, Марс… Ты ведь никогда ничего этого не видел. Старая добрая Солнечная система родила очень интересных ребятишек – для простой звезды класса G. Я решил… хм… Я думал, что тебе захочется увидеть достопримечательности, поскольку… хм…

Палмер изучал лица солариан и, возможно, понял причину такого поведения. Они могут делать вид, что это сделано для него, и он не видел смысла противоречить им в этом приятном самообмане, но это вполне могла быть возможность для всего экипажа в последний раз увидеть некоторые планеты своей Солнечной системы… Через несколько недель эта система, или то, что от нее останется, может стать очередной провинцией постоянно расширяющейся Дуглаарской империи…

– Сатурн, – сказал Линго голосом, полным чуть ли не подростковой гордости, – самая крупная планета с кольцами в известной галактике. Фактически одна из трех таких планет. Сама по себе совершенно бесполезная, но одна из ее лун больше многих отдельных планет – Титан. Один из немногих спутников в галактике, имеющих атмосферу.

Палмер с изумлением смотрел на газового гиганта, окруженного кольцами частиц льда, которые, подобно радугам диаметром с целую планету, сверкали в черноте космоса. Конечно, это один из самых прекрасных видов в галактике.

– Необычайно красиво! – сказал он, не в силах произнести что-то кроме банальности. Затем мрачная тень пронеслась у него в голове.

– У дугов даже нет концепции красоты, да? – сказал он. – Для них это будет очередным не подлежащим заселению газовым гигантом. Еще одним бесполезным трофеем.

– У дугов даже нет концепции трофеев, – ответил Линго. – Но я обещаю тебе одно: так или иначе, они никогда не завладеют этой системой.

– Нет, никогда! – прошипел он со злостью.

Дальше они неслись мимо Юпитера, газового гиганта Солнечной системы такого размера, что он мог бы препятствовать появлению человечества. Ведь если бы он был раза в два или три больше и пойди рождение Солнечной системы немного не тем путем, он мог бы сам стать небольшой звездой, и тогда его радиация совместно с радиацией Солнца сделали бы Землю совершенно непригодной для органической жизни.

Когда они пролетали мимо Марса, где целая раса умерла, когда жизнь на Земле все еще копошилась исключительно в океанах, а оставшиеся марсиане изрыли всю планету каналами, пытаясь сохранить безудержно убывающие водные ресурсы, Палмер впервые понял, что все было катастрофически не так.

Марс стал первой планетой, которую колонизировали люди; заселение Марса послужило основой для бесчисленных пьес, романов и другой исторической и научно-популярной беллетристики. Поверхность Марса многие века была усеяна купольными городами. Марс был второй по численности населения планетой Солнечной системы.

Однако сейчас огни городов не горели. В атмосфере не было видно летательных аппаратов, а на поверхности Марса не стояло никаких кораблей.

– Что случилось? – спросил Палмер. – Вся планета словно вымерла! Дуги же