Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

ни сейчас, ни через миллион лет! И ты думаешь, что мы настолько глупы, что подумали, что вы согласитесь сдаться? Джей, нам нужно было, чтобы ты себя повел в точности так, как все и получилось!

– Что? Вам нужно было, чтобы кто-то попытался вас убить?

– Именно. Это делало все достоверным. Нам нужно было, чтобы дуги действительно поверили, что мы бросаем Конфедерацию на съедение волкам. А единственным шансом убедить их в этом было сделать так, чтобы ты тоже в это поверил и вел себя соответствующим образом. Поздравляю тебя, Джей. Ты идеально сыграл свою роль преданного посла Конфедерации.

– Поверь мне, Линго, – резко сказал Палмер, – я ничего не играл.

– Ну разумеется, не играл. В этом-то все и дело. Ты бы никогда не смог обмануть дугов, если бы демонстрировал свои театральные качества. Ты сам должен был верить, что тебя предают.

– Но зачем?!

– Чтобы все казалось естественным и достоверным, – терпеливо сказал Линго. – Ты атаковал меня, и это убедило Кора, что мы действительно готовы отдать им Конфедерацию человечества. И когда его в этом убедили, вернее сказать, когда в этом убедили Совет Мудрости, все остальное стало логичным: Цитадель Солнца больше не защищает Конфедерацию. Поэтому Солнечная система использует Конфедерацию, чтобы выиграть время. Поэтому Цитадель Солнца считает, что сможет использовать это время себе во благо. Поэтому супероружие, о котором я рассказал им, может действительно быть разработано. Поэтому у Дуглаарской империи оставался единственный шанс: изменить свои планы и атаковать Солнечную систему прямо сейчас, а не ждать уничтожения Конфедерации.

– Ты… ты хочешь сказать, что все это… вся эта миссия заключалась в том, чтобы заставить Дуглаарскую империю атаковать Цитадель Солнца?

– Если быть более точным, – сухо сказал Линго, – наша цель заключалась в том, чтобы дуги атаковали Цитадель Солнца в подавляющем количестве.

Это все объясняло! Палмер был поражен. Все несоответствия устранены. Солариане рассказали Генштабу одну невероятную историю, чтобы заполучить посла Конфедерации. Им нужен был посол, чтобы убедить Кора в другой лжи. Кор и Совет Мудрости должны были поверить обману о супероружии, чтобы незамедлительно атаковать Цитадель Солнца!

Все выстроилось в этой логической цепочке. Но итогом все равно было сумасшествие!

– Но зачем, Линго, зачем? – воскликнул он. – Чего вы добьетесь? Только уничтожения Цитадели Солнца!

Линго хитро улыбнулся:

– Чего мы добились? Только того, чего никто не смог сделать за три века! Думай, друг, думай! Три сотни лет дуглаарцы вели Великую войну на своих условиях. Они начали, имея превосходство в кораблях, и делали все, чтобы не потерять этого преимущества. Они никогда не рисковали и не использовали более трех сотен кораблей в одном сражении.

– Конечно нет! И мы тоже, если уж на то пошло. Никакая звездная система не стоит того, чтобы из-за нее рисковать тремя сотнями кораблей. В этой войне счет ведется исключительно на корабли.

– Все правильно, Джей, все так. Дуги заставляли делать все по-своему: это была война на истощение, война, в которой относительное количество кораблей было основным фактором, война, которую враг начал с ощутимым преимуществом. И поэтому наши совершенно логичные друзья никогда не рисковали потерять это преимущество. Это была война на их условиях с самого начала. Во всяком случае, до известного тебе момента!

– Я все еще не понимаю. Как атака четырех тысяч дуглаарских кораблей на Цитадель Солнца станет нашим преимуществом?

– Давай же, Джей, подумай хорошенько! – сказал Линго. – Никогда ранее дуги не рисковали и десятой частью того, чем рискуют сейчас. Впервые в истории Великой войны мы заставили их сражаться на наших условиях. Это больше не война на истощение, которую мы неизбежно бы проиграли. Мы вынудили их сделать так, что вся Великая война будет зависеть от одной битвы! Что произойдет, если весь флот из четырех тысяч дуглаарских кораблей, атакующих Цитадель Солнца, будет полностью уничтожен?

– Что… ну… весь ход Великой войны изменится! Все станет ровно наоборот. Мы получим преимущество в кораблях. Это будет наша война!

Внезапно он осознал грандиозность того, что произошло… Судьба всего человечества зависит от того, что случится с дуговской армадой, атакующей Цитадель Солнца. Если Солнечная система будет уничтожена, Конфедерация останется наедине с врагом, и дуглаарцы методично сотрут ее в пыль. Но если дуглаарский флот будет уничтожен соларианским супероружием… супероружием? Супероружием? Но… но…

– Но ведь супероружия не существует! – воскликнул он. – Это же была ложь! Ты сам это сказал. Нет никакого супероружия. Зачем ты сказал, что четырех сотен дуглаарских кораблей хватит, чтобы победить силы Солнечной системы?

– Да, так я и сказал, – ответил Линго, – да еще и преувеличил.

– Но все, что ты сделал, – это лишь приблизил свое поражение! Дуги уничтожат Солнечную систему…

– Но… – сказал Линго с загадочной улыбкой, содержащей что-то от триумфа и что-то от… почти сожаления, – но есть еще одно оружие, которое ты не учел. Оружие, которое даже Кор не принял во внимание. Оружие, которое у нас было всегда.

– Всегда? Но что это?

Линго повернулся и посмотрел на чарующую бурю стазис-пространства, через которую корабль несся со скоростью, в несколько раз превышающей объективную скорость света, на свою встречу с Армагеддоном. Его лицо казалось бесцветным и обескровленным, когда он произнес слова, полные горечи.

– Что же еще? – сказал он, погружаясь в свои мысли. – Только сама Цитадель Солнца!

Глава XI

Макс и Линда дурачились с телепатическим столом. Робин и Дирк находились вместе на пункте управления, сосредоточенные, полностью погруженные друг в друга, чем они занимались довольно часто за прошедшую неделю.

Фрэн Шеннон провалилась в кресло и читала в полудреме томик стихов. Ортега бесцельно копошился за барной стойкой.

В целом казалось, что общее нетерпение сочеталось со зловещим предчувствием, как у человека с зубной болью, ждущим своей очереди у кабинета стоматолога. Образ жизни соларианской органической группы поменялся, адаптировался к новому меланхоличному ощущению, которое заполонило атмосферу корабля.

Палмер затруднялся с определением каких-либо конкретных различий – это было общее впечатление, складывавшееся из десятков едва заметных перемен: Макс и Линда все больше и больше времени смотрели друг на друга, общаясь бессловесно в глубоком переплетении своих сознаний; Робин и Линго все больше и больше времени проводили вместе, наедине; Фрэн Шеннон безуспешно пыталась погрузиться в свои книги, Ортега был переполнен нервной энергией, которую некуда было деть.

Однако солариане продолжали оставаться единой группой. Каким-то образом их индивидуальные психические потребности изменились, а способы взаимодействия в группе подстроились соответствующим образом. Дух общины все еще присутствовал, но теперь стал больше походить на теплую близость престарелой пары, которая живет скорее общим молчанием, а