Жук Джек Баррон. Солариане - Норман Ричард Спинрад

– Девять… восемь… пять… четыре… три… два… один… время!

Линго рванул рычаг тяги. Силовой привод корабля включился на полную мощность.

Соларианский корабль двигался вперед со скоростью флота дуглаарцев благодаря мощному силовому полю флота. И теперь внезапно получил значительное дополнительное ускорение от собственного силового поля, неинерционного привода, способного ускорять корабль до околосветовых скоростей. Корабль рванул вперед, высвобождаясь из силового поля дуглаарского флота и увеличивая расстояние до дугов.

– …два… три… четыре… пять… – начала считать Фрэн Шеннон.

Палмер внимательно смотрел на удаляющийся дуглаарский флот. Он отдалялся… но делал это все медленнее и медленнее!

Командующий дуглаарцев все понял! И флот дуглаарцев начал ускоряться; соларианский корабль терял преимущество, но внезапный разрыв, полученный в первые секунды, был слишком велик, чтобы дуглаарский флот мог начать маневр окружения…

– Шесть… семь… восемь…

Дуги неумолимо приближались! Огромное силовое поле флота ускоряло боевые корабли гораздо быстрее, чем мог ускориться соларианский корабль, и безопасный отрыв неумолимо сокращался.

– …девять… десять… пора!

Линго нажал на кнопку под левой рукой. Потянулась агонизирующая минутная задержка, когда прогревался генератор стазис-поля. В это время смертельная цепкая амеба дуглаарского флота настигла их, чтобы уничтожить своей смертоносной хваткой…

Затем и дуги, и Дугл, и сами звезды внезапно исчезли, и на смену им пришел бурный калейдоскоп цветов. Они были в безопасности стазис-пространства.

Линго тяжело вздохнул.

– Ну вот, можно отправляться в путь! – сказал он.

– Куда? – с горечью спросил Палмер.

– Куда же еще, Джей? В Цитадель Солнца, конечно!

Глава X

Линго заблокировал элементы управления и подошел к креслу, где сидел связанный Палмер.

– Хочу поблагодарить тебя, – сказал он, – мы обязаны тебе своими жизнями.

– Мне не нужны твои благодарности, Линго, – оборвал его Палмер. – Я спас этот корабль по одной причине – мне не повезло находиться на нем. Но как ты заметил, самоубийство – это сумасшествие. Однако, что касается вас, предателей, да пошли вы…

– Не заводись, – с осторожной мягкостью сказал Линго. – Мы все еще твои друзья. Нам предстоит долгий путь, и мы бы хотели, чтобы он прошел как можно более приятно. Нам не хотелось бы стать врагами, Джей. Очень надеемся, что ты снова сможешь почувствовать себя частью группы, как уже было раньше.

– И конечно, в знак ваших высоких чувств ко мне вы держите меня связанным в этом кресле. Я очень тронут.

– Мы связали тебя, чтобы защитить корабль, – терпеливо сказал Линго. – У тебя нет оружия и тебе некуда идти. Если ты пообещаешь воздержаться от насилия, я развяжу тебя.

Палмер как мог пожал стянутыми плечами.

– Хорошо! – сказал он. – Очевидно, что я не могу сидеть спеленутым как индейка всю дорогу до Солнечной системы. Никакого насилия. Но, пожалуйста, никакой больше лицемерной приятельской лжи.

– Пусть будет по-твоему, – сказал Линго, развязывая Палмера. – У тебя будет много времени, чтобы остыть.

Палмер, дрожа, встал, начал растирать руки, чтобы восстановить кровообращение. Затем он демонстративно повернулся спиной к Линго и пошел к двери пункта управления.

– Куда ты отправился, Джей?

– В свою каюту, если не возражаете. Здесь чем-то очень скверно пахнет. Как сказал бы наш друг Корис: «Я чувствую неприятную боль в моем пищеварительном тракте».

Многие часы лежал Палмер на своей койке, уставившись пустыми глазами в потолок. Дорога до Солнечной системы займет несколько недель, которые покажутся веками.

«Неделя в этом логове предателей будет длиться целое тысячелетие, – с горечью подумал он. – Почему я оказался таким жалким трусом? Нужно было дать дугам расколоть этот вонючий корабль, как орех. Все бы закончилось за минуту, не больше. Все, что я сделал, – это продлил агонию.

В конце концов, что я получил, когда спас этот корабль и себя самого? Еще несколько недель на борту с этими соларианскими предателями, еще, возможно, несколько недель на Земле, а затем дуглаарцы навалятся на Солнечную систему всей своей мощью. Родина человечества будет полностью уничтожена.

Возможно, именно этого можно с надеждой ждать, раз уж на то пошло. Удовлетворенность от уничтожения на твоих глазах Цитадели Солнца».

Однако он знал, что это будет недостойное, низменное чувство, так как в долгосрочной перспективе смерть Солнечной системы станет смертью всего человечества. Три века миф о Цитадели Солнца поддерживал Конфедерацию человечества на плаву, позволял переживать одно поражение за другим, несмотря на все расчеты, которые показывали неминуемое уничтожение в течение одного века. Надежда всех людей была только на Цитадель Солнца. Это была последняя и самая заветная надежда человека – бастион, вечная твердыня, незыблемая цитадель человечества.

А она оказалась не чем иным, как ложью.

Палмер чувствовал себя более одиноким, чем любой человек во Вселенной. Он остался один-одинешенек наедине с неприемлемой правдой, состоящей в том, что последний божок человечества умер; со знанием, что и этот божок оказался порождением страха и надежды, бесплодным отрицанием неумолимой реальности, что человечество само по себе, как и все люди по отдельности, оказались смертными и были обречены на погибель.

Он подумал о великой, огромной, массивной галактике, по которой мчался их корабль; миллиарды звезд, миллионы планет. Холодная мертвая пустота, которой правит железная рука обезличенных законов физики.

Что есть человек? И что такое жизнь? Только микроэлемент, незначительное загрязнение в масштабах огромной мертвой Вселенной. В размерах всей галактики жизнь была статистически незначительной. Вся масса живой протоплазмы с самого начала времен не была равна массе одной не имеющей никакого значения, мертвой звезды-карлика. А разумом обладает лишь одна миллиардная часть всех живых существ во Вселенной.

Та часть, которая могла любить, которая наделяла значимостью мертвую космическую глыбу и сверкающе-жгучий газ.

Та часть, которая мертвой хваткой цеплялась за каждую минуту своего существования, так что могла принести в жертву что угодно, только бы продлить свою жизнь на несколько месяцев.

Именно в этом было преступление Цитадели Солнца.

Дирк Линго сделал невозможное – он привнес в мир новый грех. Грех не перед богами или людьми, а перед самой жизнью. В конце концов, Вселенная была лишь большим полем битвы, где жизнь сражалась со смертью, где сознание, разум, интеллект сражались за выживание в бесконечном море пустоты.

А Цитадель Солнца перешла на сторону врага. Большего предательства невозможно было ожидать. Ведь Дуглаарская империя не была на стороне жизни; она была сторонницей пустоты, смерти.

Только теперь Палмер смог понять истинную природу врага, с которым сражался всю свою жизнь. Дуги были безумны. Они не воевали, чтобы расширить свою территорию, или увеличить свое благосостояние, или населить мертвую Вселенную жизнью. Единственной целью дуглаарцев была сама смерть – уничтожение всей остальной