"Фантастика 2026-139". Компиляция. Книги 1-25 - Игорь Леонидович Гринчевский

Слово «существу» вырвалось само. Человеком его назвать было трудно.

Виолетта поймала мою ладонь и сжала её крепче, придвинувшись ближе. Это контрастировало с холодом моих мыслей.

— А если он окажется сильнее? — спросила она. — Я не хочу потерять тебя…

Это был страх, который я предпочитал не формулировать. Сильнее ли я? Или я всего лишь самоуверенный охотник, который однажды нарвётся на хищника крупнее себя?

— Поэтому я жру чёртовых демонов, чтобы одолеть его! — вырвалось у меня.

Я сжал её ладонь сильнее, чем собирался. Злость прорвалась наружу, голос прозвучал грубо.

— Ты… что?

Она отпрянула, глаза расширились, в них отразилось не отвращение — шок. Осознание.

Чёрт.

Я ведь не говорил ей. Не объяснял до конца. В её воображении охота, вероятно, выглядела иначе: бой, пламя, изгнание. Не это.

Я подтянул её за руку ближе, не желая отпускать. Расстояние между нами не должно было увеличиться ни на дюйм.

— Чтобы забрать их силу, нужно поглотить душу, — произнёс я спокойнее. — Другого способа я не нашёл.

Слова прозвучали сухо, констатацией факта.

Виолетта поджала губы. В её глазах промелькнуло многое: сожаление, испуг, попытка осознать услышанное. Она не вырвала руку. Не вскочила. Но в её взгляде появилось новое знание обо мне.

— Это не так мерзко, как звучит… — начал я, сам понимая никчёмность этого оправдания.

— Не продолжай, — прошептала она.

Её голос был не резким и не обвиняющим, а просто хрупким. Казалось, ещё одно слово способно было расколоть что-то внутри нее. Я замолчал. Фразы застряли в горле. В этой внезапной тишине я впервые ясно услышал шум моря, крики чаек где-то вдали и собственное неровное, слишком тяжёлое дыхание.

Повисла пауза. Я смотрел на её профиль, на напряжённую линию губ, и понимал: сейчас она не видит во мне чудовище. Она заставляла себя его не видеть. Пыталась вместить в одного человека и того, кто обнимает её по ночам, и того, кто вырывает души.

— Когда я был маленьким… — начал я тише, чем собирался. — Когда остался один, вдали от цивилизации… я не знал, где в лесу раздобыть пищу. Я не умел ставить силки, не умел выслеживать зверя. А зверь выслеживал меня.

Я говорил спокойно, но внутри поднимались воспоминания: холод, сырость, запах гниющих листьев, темнота.

— Демоны шли ко мне сами, — продолжил я. — Их тянуло. Я был для них приманкой. И их плоть… — я усмехнулся безрадостно, — их плоть куда хуже душ.

Я не смотрел на нее, но чувствовал её тёплую и живую ладонь на своей руке. Она долго молчала, затем тихо спросила:

— И как же ты, будучи ребенком, справлялся с ними?

Я на секунду закрыл глаза. В памяти вспыхнули образы: крошечные пальцы, сжимающие острый камень; первый удар, нанесённый наугад; липкая кровь на коже; тишина после того, как существо перестаёт двигаться.

— Я не чувствовал страха, — ответил я медленно. — Не было времени. Я бил, пока они не переставали двигаться.

Я вздохнул, ощущая в груди знакомую смесь холода и жара. Воспоминания всегда приходили именно так.

— И ты после этого предлагаешь мне не мстить?

Фраза вышла резче, чем я хотел. В ней не было прямого упрёка, но что-то болезненное всё же проскользнуло. Я сам услышал, как в голосе звенит напряжение, и невольно стиснул зубы.

Виолетта только сильнее сжала мои пальцы.

— Я предлагаю тебе жить, — тихо сказала она.

Я отвёл взгляд к морю. Волны накатывали ровно, методично, словно в этом мире не существовало ни королей, ни сделок, ни крови. Всё было просто: вода приходит — вода уходит.

— Жить я и так живу, — бросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Ты выживаешь. Это не одно и то же.

Я усмехнулся, но без веселья.

— Красивые слова.

— Не красивые. Простые, — она повернулась ко мне, и её взгляд стал серьёзным. — Ты говоришь, что хочешь вернуть свою жизнь. Но если ты ворвёшься во дворец с огнём и демонами за спиной… что ты вернёшь? Имя? Трон? Или новую войну?

Я молчал. Вопросы были не глупыми. Именно поэтому они раздражали.

— Ты думаешь, я хочу резни? — спросил я наконец.

— Я думаю, ты слишком привык к ней.

Я резко повернулся к ней.

— Я не убиваю ради удовольствия.

— Я знаю, — мягко ответила она и коснулась моей щеки. — Но ты всё равно убиваешь. Не важно кого.

От этого прикосновения внутри что-то сжалось. Я провёл ладонью по песку, оставляя глубокую борозду. Песок был горячим, это ощущение заземляло.

— Разве это не нужно остановить? То, что происходит при дворе? Ты не представляешь, что он творит в народе…

— Нужно, — кивнула она. — Но сделай это иначе.

— Например?

Она замялась. Я видел, как мысли в её глазах бегут быстрее, чем она успевает облекать их в слова.

— Узнай больше. Найди доказательства. Людей, которым можно доверять. Если правда всплывёт… если станет ясно, что он сделал и делает… — она запнулась, — Возможно, его можно будет сместить без бойни.

Я тихо выдохнул.

— Ты правда веришь, что народ поднимется из-за того, что когда-то пропал второй принц?

— Я верю, что правда имеет силу.

— Правда без силы — это просто слух.

Виолетта поджала губы, но не отвела взгляда.

— А ты уверен, что вообще способен получить достаточно силы?

Вот он. Вопрос, который я сам себе задавал, но никогда не произносил вслух.

Я вспомнил, как вчерашний демон, почти человек, смеялся, прежде чем я вырвал его нутро. Вспомнил, как мир качнулся, как меня выбило из тела, как я едва дошёл до гостиницы. Если бы таких было двое? Трое?

Если сущность у короля мощнее? А она точно мощнее.

— Я становлюсь сильнее…

— И ценой чего?

Я не ответил. Потому что сам не знал, сколько ещё во мне осталось «моего».

Она продолжила:

— А если, поглощая демонов, ты сам теряешь человечность?

Эта мысль уже приходила ко мне. И я ненавидел её всей своей рациональной частью. Потому что если это правда, значит, я иду не к возвращению, а к окончательной утрате.

— Я не чувствую, чтобы становился чудовищем.

— Ты не всегда чувствуешь то, чем становишься, — прошептала она.

Я посмотрел на нее. В её