Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Присел, упёрся спиной в холодный склон и быстро прошёлся по себе.

Дыхание — ровное, но глубокое. Лёгкие ещё помнили удар холода.

Руки — слушаются. Пальцы двигаются, пусть и с усилием.

Щит — держится, просел, но не треснул.

Огонь — на месте.

Тепло внутри было стабильным. Он держал меня живым, как насос, качающий кровь. И это было хорошо. Слишком хорошо. Я вспомнил слова старика про очистку и про то, что дальше у меня будет только он.

Потом, — решил я. Сейчас важнее не замёрзнуть и не дать себя раздавить.

Я выдохнул в снег.

— И как мне прикажете выживать? — сказал вслух, не повышая голоса. — Этих убивать бессмысленно. Толку ноль, одни растраты.

Это была не жалоба. Мир вряд ли слушал. Это была формулировка задачи.

Я перебрал варианты.

Первый — где-то здесь есть нормальные цели. Те, за которые дают что-то стоящее. Не эти ледяные болванки, а что-то другое. Тогда нужно найти место, где они водятся.

Второй — цель не в добыче. Тогда этап про выносливость. Про контроль. Про то, как долго я смогу идти, не сорвавшись, не перегрев огонь и не спалив себе мозги.

Третий — выход завязан на географию. Горы. Пещеры. Форпосты. Узлы, где правила меняются.

Я не знал, какой вариант верный. Но один был очевидно рациональнее остальных.

Я поднял голову.

Сквозь метель, в редкие просветы, проступали тёмные зубцы. Неровные, рваные, будто кто-то разорвал горизонт и оставил края торчать. Горы. Единственная вещь здесь, которая не была снегом и льдом.

Единственная карта.

— Если уж мне дали мороз и буран, — пробормотал я, поднимаясь, — значит, где-то должна быть причина терпеть.

Я двинулся к ним. Держал темп, который можно сохранять долго. Шаг, вдох, шаг. Огонь работал фоном: подогревал кровь, не давая телу «схватываться». Я грел ладони, когда чувствовал, как пальцы начинают неметь. Иногда позволял короткую вспышку, чтобы обозначить пространство вокруг себя, если что-то подходило слишком близко.

Ветер вел себя странно. Иногда он бил в спину, будто подталкивая. Иногда — резко сворачивал, пытаясь снести с курса, закрутить, вернуть обратно. Я отметил это и начал учитывать, как фактор. Здесь даже стихия, похоже, не была нейтральной.

Я оглянулся.

Ледяные не исчезли. Они шли следом. Не бежали, не ускорялись, но и не отставали. Будто чувствовали тепло. Или след в снегу. Или просто знали, куда я иду.

Долго так не протянешь.

На открытом пространстве они всегда смогут зайти с флангов. Снова сомкнуть кольцо. Снова заставить меня тратить огонь на прорыв.

Мне нужно было либо исчезнуть, либо найти место, где их масса перестанет быть преимуществом. Узость. Перепад. Что-то, где они не смогут окружить.

Я ускорился на шаг, глядя на горы.

И только тогда заметил ещё одну вещь.

Огонь отзывался слишком быстро. Стоило подумать — и тепло усиливалось. Не спрашивая. Не требуя усилия. Будто ждал команды и радовался, когда я к нему обращался.

Мне это не понравилось.

Я шёл дальше, выбирая маршрут и параллельно прислушиваясь к себе. Потому что если здесь даже выживание требует расплаты, лучше знать цену заранее.

Пространство начало сужаться само.

Снег стал другим — не ровным ковром, а рваным, переломанным. Под ногами попадались трещины в насте, узкие, но глубокие. Каменный выступ торчал из-подо льда, как сломанный зуб. Чуть дальше рельеф проваливался, уходя вниз ледяным каньоном. Сбоку громоздилась гряда торосов — нагромождение льда, будто кто-то с яростью ломал и кидал глыбы друг на друга.

Я замедлился, оценивая.

Вот здесь их масса перестанет работать.

Глава 2

Я сместился к узкому проходу между камнем и ледяной стеной. Место неудобное, неровное, с резким перепадом высоты. Мне — нормально. Им — нет. Трое рядом не пройдут, окружение развалится, а значит появится шанс.

Я нарочно оставил следы заметнее, чем нужно. Чуть шире шаг. Чуть дольше задержка. Пусть думают, что догоняют.

Ледяные пошли следом без сомнений. Давили, как и раньше, уверенные, что пространство снова сыграет за них.

Когда первый вошёл в узкое место, я атаковал.

Огонь — коротко, точно. Не в них — в опору. Там, где лёд держал нависающий пласт. Жар прошёл по поверхности, расплавляя тонкий слой. Не обрушивая сразу — подготавливая.

Шаг в сторону.

Вторая вспышка — в трещину выше.

Третья — уже не огонь, а толчок ногой.

Снежная шапка сошла с глухим, тяжёлым звуком. Не лавина — завал. Лёд и снег рванули вниз, перекрывая проход, сбивая первых и тормозя остальных.

Я не стал смотреть, чем это кончилось. Это была не победа, максимум задержка.

В голове всплыло лицо старика. Его спокойный голос. Слова про очистку. Про то, что если я не справлюсь, меня придётся убить.

— Отлично, — пробормотал я, двигаясь дальше. — Теперь у меня стихия с характером. Мне всегда не хватало ещё одного голоса в голове.

Давление усилилось. Ветер завыл так, будто хотел разорвать проход. Лёд под ногами стал скользким, неровным. Сзади снова послышался треск — завал не остановил всех.

Мне нужно было ещё немного.

Я дал огню больше.

Чуть дольше удержал жар. Чуть шире раскрыл вспышку. Не до безумия — на миллиметр дальше, чем следовало.

Мир отреагировал.

Метель на секунду просела. Как будто кто-то придавил её сверху. Воздух стал прозрачнее, холод отступил, а лёд вокруг потемнел, покрываясь сеткой трещин.

Огонь внутри вздрогнул. Радостно. Охотно.

Я тут же его обрезал.

Резко. Без колебаний. Потому что знаю, чем это заканчивается. Если дать ему разбежаться, потом платить придётся. И явно не дёшево.

Я остановился, прислонившись к стене, и сделал несколько медленных вдохов.

Сухо во рту.

Пусто в груди, как после долгого бега.

Пальцы дрожат — мелко, почти незаметно.

— Ладно, — сказал я себе. — Записал. Больше так не делать без нужды.

Я выглянул из-за выступа.

Ветер на мгновение раздвинул снег, и я увидел горы ближе. Тёмные, тяжёлые. Я действительно к ним шёл.

И ещё кое-что.

Там, у подножия, тянулась тёмная линия. Разрыв в скале. Узкий, неровный. Похожий на вход в ущелье или пещеру. Место, где метель уже не сможет гулять свободно.

Первая точка выбора.

Я оттолкнулся от стены и двинулся туда, чувствуя, как огонь внутри снова поднимает температуру — аккуратно, будто предлагая помощь.

Помогает, значит.

Но ему это нравится.

Буран взбесился, когда я пошёл на последний рывок. Ветер навалился спереди, сбоку, сверху — сразу отовсюду, будто