Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

В их глазах появился странный блеск — смесь страха и возбуждения, желания выжить и жажды убивать. Они становились оружием — именно тем, во что должны были превратиться согласно планам Империи. Стая волков, готовых выть на луну и рвать глотки врагам.

Гдовский стоял перед строем, заложив руки за спину. Как всегда — свежий, словно только что из душа, с идеально прямой спиной и пронзительным взглядом. Я давно заметил эту его особенность — он никогда не выглядел усталым или измотанным. Казалось, что наставник вообще не нуждается в отдыхе.

Он был красив той особой, хищной красотой, которая скорее отталкивает, чем притягивает. Морщинки в уголках глаз выдавали его возраст — около сорока, хотя про обладателей Рун всегда трудно сказать наверняка. Некоторые из высших Рунных перешагнули столетний рубеж, но выглядели едва на пятьдесят.

— Твари бегают по лесу стаями, — объявил Гдовский, обводя нас внимательным взглядом. — Еще не забыли вчерашнюю? Так вот, у нее осталось немало друзей и родственников, которые с радостью попробуют вас на зуб.

По рядам ариев пробежал нервный шепоток. Все еще помнили, как выглядела вчерашняя Тварь. И ранения, которые она нанесла. И то, как расправилась с Мценским — отсекла голову одним ударом, словно косой траву срезала.

Раненые вчера арии тоже стояли в строю — их излечила вызванная из Крепости целительница. Этот жест доброй воли наставника изрядно меня удивил, но я не был уверен, что лечить нас будут всегда.

— А может, не стоит снова туда идти? — робко спросила русоволосая девушка из первого ряда.

Кажется, ее звали Мария, одна из тех, кто вчера пытался бежать с поля боя. Ее бледное лицо было искажено от страха. Она выжила только благодаря своей Руне и чистой случайности — Тварь была слишком занята Мценским, чтобы добить ее.

Наставник холодно усмехнулся, и в этой усмешке было столько презрения, что Маша съежилась, будто от физического удара.

— Не стоит туда идти? — переспросил он с издевкой. — А когда вашу Крепость будут атаковать одиннадцать армий, вы тоже решите, что «туда не стоит идти»? Может, лучше сразу лечь и умереть? Или переодеться в детское платьице и позвать мамочку?

Девушка потупилась и замолчала. Все понимали намек Гдовского. На втором этапе, который начнется через два с лишним месяца, команды объединят, и начнется война между Крепостями. Можно было только догадываться, что это будет за бойня.

В глазах наставника промелькнуло нечто такое, от чего мне стало не по себе. Предвкушение? Как будто он с нетерпением ждал, когда мы начнем убивать друг друга. И это было страшнее любых его слов.

— Опасаться Тварей бессмысленно, — Гдовский окинул строй насмешливым взглядом. — Они здесь везде. В лесу, на поляне, в ручьях. Даже в окрестностях Крепости можно встретить, особенно ночью. Напоминаю, что сегодня Рунное поле будет отключено. Первыми будут дежурить Олег Псковский и Святослав Тверской!

Я почувствовал, как сердце пропустило удар. Ночные дежурства без защиты Рунного поля — это была практически гарантированная встреча с Тварями. Рано или поздно. И хотя мы со Святом были самыми сильными Рунниками в команде, эта перспектива не казалась привлекательной.

— Итак, «туда» мы все же пойдем, — продолжил Гдовский. — Программа сегодняшнего дня не особо отличается от вчерашней: утренний забег, тренировка с Рунами, спарринги.

Гдовский дождался, пока утихнет недовольный ропот, и продолжил:

— Псковский, ты сегодня замыкающий. Следи, чтобы никто не отстал. Тверской — посередине колонны. Берем рюкзаки и строимся по двое. Выдвигаемся через две минуты. Не забываем про активацию Рун! Вы — не марафонцы, вы воины!

Мы построились и побежали по знакомой тропе. Рюкзак, который я подхватил в последний момент, был тяжелым, но с двумя Рунами его вес почти не ощущался.

Бежать было легче, чем накануне. Мое тело, напитанное Рунной Силой, казалось невесомым и невероятно отзывчивым. Сознание полностью контролировало каждое движение, каждый шаг, каждый удар сердца. Словно я превратился в идеально функционирующий механизм.

Лес вокруг был полон жизни. Птицы перекликались в ветвях, где-то вдалеке трещала сорока, из подлеска доносился шорох мелких животных. Природа жила своей жизнью, не обращая внимания на наши игры в войну. Это странным образом успокаивало и напоминало, что мир гораздо больше и древнее наших маленьких человеческих трагедий.

Но иногда лес затихал, и тогда по спине пробегал холодок. Это значило только одно — где-то рядом притаилась Тварь. Животные чувствовали ее присутствие и замолкали, повинуясь инстинкту самосохранения.

Наша колонна двигалась ровно и размеренно и никто не отставал — тренировки делали свое дело. Вскоре мы добрались до знакомой поляны с огромным дубом посередине. Удивительно, но все следы сражения с Тварью исчезли. Ни крови на траве, ни вывороченных комьев земли — все вновь стало первозданно чистым, словно невидимая рука стерла все свидетельства вчерашней битвы, превратив поляну в нетронутый холст.

— Построиться в круг! — скомандовал Гдовский, когда мы добрались до центра поляны. — Сегодня продолжим осваивать управление Рунной Силой. Вчера некоторые из вас добились неплохих результатов. А кое-кто использовал новые знания на практике, — он коротко кивнул в мою сторону.

Мы построились вокруг дуба, взяв в руки деревянные тренировочные мечи.

Я закрыл глаза, прислушиваясь к своему телу. Внутри пульсировал золотистый огонь — энергия Рун, ждущая, когда ее призовут. Я мысленно потянулся к ней, представляя, как она течет по моим венам, наполняет каждую клетку тела, а затем устремляется в меч.

Я сосредоточился, активировал обе Руны, пропустил через себя Силу и попытался направить ее в клинок. Он вспыхнул мягким золотистым светом. Меч был из дерева, но выглядел как сияющее оружие из легенд, которым наши предки бились с Тварями в древности.

Ощущение власти над Силой пьянило. Словно я открыл в себе новый орган чувств, новую способность — как если бы слепой вдруг прозрел или глухой впервые услышал музыку. Меч стал послушным продолжением моей руки, откликающимся на малейший импульс.

Я сделал несколько замахов и оставил в воздухе мерцающие следы — словно я рисовал золотом на синем холсте неба. Золотистые нити, вспыхивающие и затухающие, складывались в сложные узоры, будто иероглифы забытого языка.

— Красиво, — заметила Ирина, когда я выполнил несколько отточенных движений сияющим клинком.

Сегодня она стояла совсем рядом, и когда наши взгляды пересекались, в глубине ее ледяных глаз загорались искорки. Я видел в них взрывоопасную смесь эмоций — холодный расчет и горячее желание, искренность и