Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

– Хм. Нет, пожалуй что нет.

– Случается и похуже. В Корлафе, на севере Пушты, нашли олово, а рабочей силы почти не было. Граф разразился целым потоком статутов, и когда он утихомирился, то получил не только все шахты в собственность, но и самые идиотские законы в округе, в соответствии с которыми несколько тысяч местных жителей были взяты под стражу и приговорены к работе в шахтах.

– Он вправе делать такое?

– Изредка кое-кто из достаточно богатой семьи выдвигает отдельное дело на рассмотрение Империи, и тогда отдельный закон отменяют.

– Я-то думал, что это у джарегов коррупция.

– Закон отображает общество, справедливость отображает идеализацию этого общества.

– Вы кого-то цитируете.

Он кивнул.

– Это Юрстов, император-иорич Пятого Цикла. Он пытался построить систему истинной справедливости. Не преуспел, но сделал немало полезного.

– А вы занимаетесь эдиктами, потому что они не столь плохи?

– Возможно, частично из-за этого тоже, – нахмурился он, – хотя я выразился бы иначе. Как-то у меня был клиент, который сильно кого-то разозлил, и этот кто-то подстроил все так, словно мой клиент совершил преступление. Я его вытащил. Вот это было справедливо.

– А было ли? В смысле почему на него кто-то так сильно разозлился?

Перисил пожал плечами.

– Не знаю. Я уже сказал, что глубины оставляю другим. А для меня правосудие таково. Положим, бедняк-текла украдет у землевладельца цыпленка, потому что хочет есть. А могущественный и высокородный орка изобретет схему, чтобы обмануть свою команду и прикарманить половину оговоренной платы. Если первого выпустят, надавав по шее, а второго отправят на Звезду – вот это, пожалуй, для меня и будет справедливым.

– И часто так случается?

– Не знаю. С такими делами я не работаю, это обычный закон, а моя сфера – эдикты. Но, полагаю, чаще случается как раз наоборот. К чему все это, лорд Талтош?

– Я просто любопытствую, вот и все. А вы… странная персона.

– Вы никогда не встречали адвокатов?

– Встречал, но только тех, которые интересуются исключительно деньгами.

– А, – проговорил он, – да, конечно же.

Я поднялся.

– Простите. Не буду отвлекать вас от работы.

– А какие планы у вас?

– Пока что я должен думать как джарег.

– Полагаю, вам это проще, чем думать как адвокат.

– Несколько проще, – согласился я. – Да, еще одно. Десаниек. Как мне ее найти?

Глаза его сузились.

– Зачем это вам?

– Не знаю. Но я не собираюсь ее убивать.

– Если вы обменяетесь с ней хоть словом…

– Сомневаюсь, что до этого дойдет.

Он помолчал, потом сказал:

– Во время следствия она будет работать в конторе Имперского Суда в Императорском крыле.

– Как она выглядит?

Адвокат снова нахмурился, ему определенно не нравилось, куда сворачивает разговор.

– Я правда не собираюсь ни убивать ее, ни избивать, – проговорил я. – Что буду делать – не знаю, но вполне может так случиться, что я спасу ей жизнь, если дела повернутся в нужную сторону.

– Хорошо, – ответил он, – но я не слишком хорош в описании внешности.

– Что в ней самого заметного?

– Хм. Лицо, пожалуй.

– Что-либо особое в том, как она одевается, что носит…

– Волосы подбирает высоко и всегда закалывает их шпилькой, усыпанной мелкими бриллиантами.

– Спасибо, – ответил я. – Этого должно хватить. И не слишком беспокойтесь.

Я покинул его кабинет и вернулся на первый этаж Дома Иорича. Мне нужно было подумать, и в поисках места, где бы этим стоило заняться, я снова пересек улицу, вошел в крыло Иорича, несколько минут созерцал барельефы и размышлял, что они обозначают, и в итоге зашагал по направлению к темнице, все еще пытаясь сложить кусочки мозаики.

Когда я добрался до массивных ворот, кусочки так кусочками и оставались.

* * *

Стражник на посту был тем же самым. Он спросил:

– Желаете повидать Алиеру?

– Да, – ответил я, хотя эта мысль у меня прежде не возникала.

На этот раз мне пришлось скрепить подписью и печатью лишь один документ, подтверждающий, что все подписанное ранее остается в силе. Незнакомая стражница провела меня внутрь.

У двери, опережая стражницу, я хлопнул в ладоши. Она открыла дверь и впустила меня, напомнив:

– Один час.

Алиера находилась на прежнем месте и в прежнем положении. Словно с прошлого раза и не пошевелилась. На столе у кушетки стояло несколько бутылок с вином – вернее, из-под вина.

– Ну? – зыркнула она.

– Вирра! – воскликнул я. – Сначала Сетра, теперь ты. Замечательно.

– Чего?

– Когда я говорил с Сетрой, она тоже напилась.

– А у меня есть какое-нибудь другое занятие?

– Ответить на мои вопросы.

– Что ж, спрашивай.

– Вопрос первый: ты знаешь, что императрица начала расследование событий в Тирме?

– Ответ первый: мне-то что?

– Потому что именно из-за нежелания начинать такое следствие тебя в итоге взяли под стражу.

– Так ты полагаешь. Но, кстати сказать, – да, знаю. Какая-то иорич приходила и хотела задать мне несколько вопросов.

– И ты предстала перед ней такой же, как сейчас, да?

Она пожала плечами.

– Отлично, – фыркнул я. – Не припомнишь, что ей хотелось узнать?

– Конечно. Ей хотелось узнать, получаю ли я удовольствие, когда учиняю резню ни в чем не повинных текл.

– Она что, так длинно и спросила?

Алиера вяло махнула рукой.

Я проговорил:

– Ты, пожалуй, слишком наклюкалась, чтобы как следует соображать, но я должен заметить, что если Империя по-настоящему взялась за следствие, то в ложных обвинениях против тебя никакой нужды уже нет.

– Однако же я здесь, – сказала она.

– Да. Я попытаюсь это исправить.

Алиера зевнула.

– Дашь знать, как получится.

– Если я вернусь завтра, ты будешь трезвее?

– А если я буду пьяной, ты оставишь меня в покое?

Я мог намекнуть, что она вовсе мне не помогает, но, похоже, этот аргумент был бы недостаточно силен. Чтобы описать драконлорда, чью гордость уязвили, слово «упрямый» подходит недостаточно полно. А для Алиеры нужно слово еще более крепкое.

– Тогда скажи, – спросил я, – получаешь ли ты удовольствие, когда учиняешь резню ни в чем не повинных текл?

Она с минуту испепеляла меня взглядом, а потом расхохоталась. Я рад был, что угадал, – шансов за то, что меня прикончат на месте, было ровно столько же.

Алиера смеялась над шуткой куда дольше, чем оно того стоило, но я приписал это ее состоянию. Наконец она утерла глаза и призналась:

– Да, но только не по доверенности.

– Сомневаюсь, что иоричам такой ответ понравится.

– Не факт, – возразила она. – Вполне возможно. Я спрошу у адвоката, возможно, он построит на этом нашу линию защиты.

– Так и сделай. А я спрошу у императрицы, что она по этому поводу думает.