Влад Талтош. Том 4. Дзур. Джагала. Иорич - Стивен Браст

«Э, в общем, никуда. Думаю, обратно во Дворец».

Я зашагал в другую сторону. Лойош заботливо оставил все замечания при себе.

До Дворца я добрался без происшествий, войдя через крыло Дракона – ради непредсказуемости, а также потому, что у меня было настроение посверкать глазами. Прихватив по пути кое-чего пожевать, я пересек Дворец и опять нырнул в Дом Иорича.

Хлопнул в ладони – Перисил снова приоткрыл дверь, выглянул и впустил меня. Когда все это закончится, надо бы спросить, откуда такое поведение.

Я уселся и заметил:

– Императрица начала расследование событий в Тирме.

– Да, – подтвердил он. – Кажется, именно я вам это и сказал. И что?

– Вы полагаете, следствие настоящее?

Он нахмурился.

– А каким оно еще может быть?

– Ну, не знаю, – проговорил я. – Возможно, суета и возня за закрытыми дверями, а в итоге выходит то, чего желает императрица.

– Сомневаюсь, не с нынешней императрицей. Но я проверю, кто ведет следствие, возможно, это кое-что прояснит. – Адвокат поднялся. – Вполне могу заняться этим прямо сейчас.

– Мне подождать тут?

– Да, но лучше расслабьтесь, это может занять какое-то время.

Я кивнул, он выскользнул вон. Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Наверное, я заснул или, по крайней мере, задремал; снилось мне что-то неуютное, что – не помню, а когда вернулся Перисил, я проснулся.

– Вы что, спали? – Он казался удивленным.

– Дал глазам отдохнуть, – отозвался я. – Что узнали?

– Следствием руководит юстициарий Десаниек. – Он сел за стол и ожидающе на меня взглянул.

– Извините, имя мне незнакомо.

– Она одна из Верховных юстициариев. Думаю, вы понимаете, что это значит?

– Более или менее, – сказал я.

– Я ее знаю. Неподкупная. Склонна к излишней торопливости и, возможно, слишком вольно трактует ряд традиций, но совершенно безукоризненна, если речь идет о справедливости и приговорах.

– То есть вы полагаете, что следствие честное.

– Пожалуй. Она была бы странным выбором, не желай императрица действительно узнать, что там случилось и почему.

– Могут ли надавить на нее иначе, не отдавая прямого приказания подтасовать результаты?

Он помолчал.

– Возможно.

– Ну и как остановить следствие?

– Остановить? – удивился он. – Зачем вам это?

– Не мне. Есть другие.

– Кто?

– Скажем, могущественные заинтересованные стороны. Как бы они это сделали?

– Не могу ответить на этот вопрос, если вы не сообщите мне больше. Какие у этих сторон интересы? Почему они хотят остановить следствие? Могущественные в каком смысле?

– Очень хорошие вопросы, – заметил я. И поразмыслил, что именно могу открыть ему. Прямо беда: адвокат почти наверняка мог сообщить мне кое-что полезное, если бы я не беспокоился насчет того, что из него могут потом выбить.

– Давайте предположим, – сказал я, – что существует крупная преступная организация.

Я сделал паузу; он наблюдал за мной, слушал и не двигался.

– И предположим, – добавил я, – что у них появилась блестящая мысль изменить закон таким образом, чтобы они смогли заработать кучу денег, и что они работают совместно с другими весьма могущественными персоналиями.

– Насколько могущественными?

– Настолько, насколько возможно, когда вы в нижней части Цикла.

– Продолжайте.

– И предположим, что изменение закона требует давления на императрицу, а это следствие, весьма возможно, от такого давления ее избавит.

– Я весь внимание.

– Что могла бы такая гипотетическая организация предпринять, чтобы остановить следствие или создать ему заметные помехи?

Адвокат молчал пару минут; я почти слышал, как бурлит у него под черепом. Потом он произнес:

– Не вижу никаких вариантов.

– Хм. А если они убьют Десаниек?

– Они смогут?

– Возможно.

– Все равно не сработает. Империя найдет другую персону не хуже, позаботится, чтобы подобное не повторилось, а также из-под земли достанет того, кто это сделал.

– Полагаю, что так. В любом случае приношу свои извинения: я понимаю, что это вне вашей обычной компетенции.

Перисил пожал плечами, а на губах у него промелькнула тень улыбки.

– Можно сказать, что это неплохой перерыв в бесконечных правилах представления доказательств и формулировок аргументов.

– А разве вам не нравится ваша работа?

– Нравится, и даже очень. Но иногда она становится нудной. Само ваше дело для меня из ряда вон выходящее, и я это весьма ценю.

– Рад, что оказал вам услугу, – кивнул я. – Не могу и вообразить себя на вашем месте.

– А я себя… в смысле… неважно.

– А вас интересует, на самом ли деле персона, которую вы защищаете, невиновна или виновна?

– Вину и невиновность определяет закон.

– Вы избегаете вопроса.

– Вам следовало бы родиться иоричем.

– Спасибо, подумаю над этим.

– Дом провозгласил, что всякий, вне зависимости от того, что он совершил или не совершил, имеет право на защиту. Мне этого достаточно.

– Но если он расскажет вам, что он совершил, не значит ли…

– Никто мне подобного не расскажет, потому что мне придется это засвидетельствовать.

– А, да, верно. Но если, скажем, некто подразумевает или дает намеки на…

– Я все равно предоставлю ему лучшую защиту, какую только смогу, потому что этого требует мой Дом и таково положение законов Империи.

– И вам это нравится?

Он озадаченно на меня посмотрел.

– А вам разве нет?

– Мне? Мне бы понравилось, если бы бедняга действительно был виновен. Но я же не иорич.

– Это верно.

– Так что же, вам нравится, когда подзащитного выпускают?

– К чему вы клоните?

– Ни к чему. Я просто поддерживаю разговор, пока обдумываю свое дело.

– А. – Он странно на меня взглянул, потом проговорил: – Мне нравится подбирать лучшие аргументы, на какие я только способен, и нравится, когда порой они имеют нечто общее со справедливостью.

– Справедливость? А что это?

– Вы серьезно?

– Нет, но ответьте, как если бы это было серьезно.

– Не знаю. Я не забираюсь в тайные глубины. Кое-кто углубляется. Но правосудие? Эдикты еще иногда бывают связаны со справедливостью, статуты – почти никогда.

– А с чем они связаны?

– С практичностью. Например, тут, в Адриланке, где консервация мяса развилась в целое производство, выпустили местный статут, декларирующий, что любой крестьянин, не способный за год выплатить долги, может быть изгнан с земли. Знать начала вопить, но ничего реально сделать не смогла.

– Не понимаю, при чем тут консервы.

– Вышвырните крестьян с наделов и получите рабочую силу для консервного завода. Плюс, разумеется, массу выходцев с Востока.

– Ага. И все они, ну, такие же прозрачные?

– Иногда. В области вокруг озера Шаломар – Тирма как раз там, – нашли серебро. Сперва случился наплыв шахтеров, потом – наплыв купцов, торгующих всякой мелочью. И герцог выпустил статут, обложив налогом продажу и покупку горнодобывающего оборудования, до безумия задрал налоги и объявил о конфискации имущества всякого, кто не способен заплатить налоги. Так он