Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Я помолчал. Секунду, не больше.

— Встреча с Гольдманом отменяется. Мне не нужны чужие скелеты в шкафу, Игнатий. У меня своих пациентов хватает.

Серебряный коротко рассмеялся.

Смех его звучал негромко, сухо, как хруст осеннего листа, но в нём было нечто, чего я не ожидал — признание поражения. Серебряный проиграл этот раунд и не пытался этого скрыть. Он закинул карту «предатель отец», козырь, бьющий большинство людей наповал, а я посмотрел на неё, оценил и сбросил в отбой.

— Ваш прагматизм делает вам честь, — сказал он, и усмешка на его лице стала мягче, человечнее — если это слово вообще имело смысл применительно к Серебряному. — Вы правы. Искать Радулова бессмысленно — он давно залёг на дно в другой стране. А Филипп Самуилович Гольдман сейчас и так слишком занят здоровьем Государя.

Он махнул рукой. Жест, закрывающий тему, ставящий точку.

— Оставим это.

Я кивнул.

— Двуногий, — прошептал Фырк из кармана, и голос его был тихим, осторожным, как шёпот медсестры в палате интенсивной терапии. — Ты правда в порядке? Или ты просто очень хорошо притворяешься?

Хороший вопрос, пушистый. Очень хороший вопрос.

Я не стал на него отвечать.

Серебряный тоже кивнул. Личное осталось за бортом, и теперь в кресле напротив меня сидел не манипулятор, а главнокомандующий.

Он выдвинул верхний ящик стола, достал папку — плотную, тёмно-синюю, с гербом Канцелярии на обложке — и положил её между нами. Раскрыл. Внутри лежали фотографии, схемы, выписки из реестров, и я мельком увидел знакомое лицо на верхнем снимке: Павел Демидов, заместитель главы Владимирской Гильдии, в парадном мундире, с улыбкой человека, привыкшего к фотовспышкам.

— Вернёмся к актуальным диагнозам, — сказал Серебряный, и голос его стал жёстким, сфокусированным, с металлическим оттенком, какой появляется у людей, привыкших отдавать приказы, за невыполнение которых стреляют. — Демидов. Я буду брать его на днях. Доказательная база собрана: ментальный след из ауры Величко, показания Ворона, финансовые транзакции — мои люди нашли три офшорных счёта в Цюрихе, через которые он оплачивал закупку артефактов-экстракторов.

Он перевернул страницу в папке — схема подвала, та самая, с клетками и артефактами, и я узнал планировку, описанную Фырком.

— Но он заместитель главы. Владимир пусть и не Москва, но это достаточно влиятельная Гильдия, — продолжил Серебряный, и в его голосе проскользнула нотка профессионального раздражения. — У него имеются связи. Покровители в Сенате. Юристы, готовые утопить любое дело в процессуальных тонкостях. Мне нужно, чтобы обвинение было безупречным. Хирургически точным, если угодно.

Он посмотрел на меня.

— А инквизиторы? Да и сам глава Московской Гильдии?

— Использовать их, значит поднять лишний шум. Неизвестно как они себя поведут. Лучше не рисковать и поставить их перед фактом. Но, — он строго посмотрел на меня, — в связи с тем, что я сказал ранее, мне потребуется ваше присутствие, Илья Григорьевич. Вы — единственный лекарь, способный официально зафиксировать и доказать факт извлечения Искры из духов-хранителей. Сонар даёт вам возможность увидеть повреждения в астральном поле, а ваш медицинский статус придаёт заключению вес, от которого суд не сможет отмахнуться.

Я кивнул. Тут не о чем было раздумывать — Демидов держал живых существ в клетках и выкачивал из них жизненную силу. Я видел, что стало с Фырком после плена. Видел Ворона — облезлого, истощённого, с потухшей Искрой. Если для того, чтобы посадить эту мразь, нужна моя подпись под экспертным заключением, то она будет.

— Я помогу, — сказал я. — Но я работаю вслепую.

Серебряный чуть наклонил голову. Это было жестом внимания.

— Я могу зафиксировать повреждения, — продолжил я, — но не могу их интерпретировать. Мне не хватает базы. Я понятия не имею, как устроена анатомия привязки между духом и человеком. Как формируется нить, как она разрушается, какие следы оставляет принудительное извлечение Искры. Мне нужен доступ в архивы Центральной Клиники Гильдии Целителей здесь, в Москве. И возможность поговорить с местными сущностями — духами, которые наблюдали процесс изнутри.

Серебряный задумался. Я видел, как он прикидывает — риски, затраты, время. Пальцы его побарабанили по папке: два удара, пауза, два удара.

— Организую, — решил он. — Но только завтра к полудню. Сегодня вам нужен отдых. Перелёт, операция, нервное истощение — вы не железный, Илья Григорьевич, хотя иногда производите такое впечатление. Я предоставлю гостевые апартаменты Канцелярии, здесь, в особняке. Охрана, связь, еда, горячая вода — всё, что нужно уставшему лекарю.

Я не стал спорить. Тело напомнило о себе тупой болью в висках и тяжестью в ногах — после Сонара, трепанации и бессонной ночи организм выставлял счёт, и откладывать оплату дальше было опасно. Усталый хирург — мёртвый хирург, эту аксиому вбивали ещё в ординатуре.

— Ещё одно, — сказал я. — Муром. Что с клиникой?

Серебряный махнул рукой — привычный жест «не стоит беспокойства».

— За время вашего отсутствия клиника не сгорела. Шаповалов и Кобрук держат оборону — больница и все её отделения работают в штатном режиме. Барон фон Штальберг притих после истории с днём открытых дверей. Ваша Зиновьева, — он позволил себе лёгкую усмешку, — управляет диагностическим отделением с эффективностью прусского генерала. Тарасов оперирует. Коровин присматривает за всеми.

Тыл в порядке. Я мысленно поставил галочку — спокойную, уверенную, как ставят отметку в чек-листе перед операцией, когда все показатели в норме.

— Хорошо, — сказал я и встал.

Кресло скрипнуло. Серебряный поднял взгляд — он уже собирался закрыть папку, считая разговор оконченным, но я не двинулся к двери.

— Ещё одно требование.

Серебряный выжидательно приподнял бровь.

— Я остаюсь, — сказал я. — Но Ордынскую вы отправите в Муром. Сегодня. Ближайшим бортом.

Пауза. Серебряный откинулся назад и сцепил пальцы на животе. Ну прям его любимая поза для торга.

— Она ценный кадр, Илья Григорьевич, — произнёс он с интонацией человека, выкладывающего козырь. — Биокинетик может нам пригодиться при задержании Демидова. Если он окажет сопротивление — а он его окажет, — способность контролировать сосуды и нервные пучки противника на расстоянии даёт тактическое преимущество, которое я бы не хотел терять.

— Она не спецназ, Игнатий.

Я сказал это жёстко. Не грубо, но так, как говорят с администратором, пытающимся выписать пациента из реанимации раньше срока, потому что койка нужна для кого-то ещё.

— Она девчонка, которая вчера держала сосуды