Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— А-а-а! Тащи её, тащи, мать твою!

— Он под колёсами! Господи! Господи!

— Сын! Где мой сын?!

— Держите меня! Я падаю!

— Назад! Назад, суки, я сказал!

Заорали солдаты, пытаясь остановить давку. Прозвучали первые предупредительные выстрелы в воздух. Но шум стоял такой, что я не слышал собственных мыслей. Толпу снова качнуло вперёд. Я оказался почти на самом краю. Ударил наотмашь локтем назад, кому-то в дыхалку, кто на меня налегал, но силы были явно не в мою пользу.

— Они стреляют в нас! Они убивают нас!

— Да заткнитесь вы, это в воздух!

— Врёшь, падла! Я видел, парня рядом снесло!

— Проклятые псы в форме!

— Уберите оружие, ублюдки!

К огромному моему облегчению, состав с громким скрежетом замер, и двери пассажирских вагонов распахнулись. Меня, как щепку, внесло внутрь в общей людской массе. Вагон и без того был уже набит битком. Видимо, люди сели ещё на предыдущих станциях. Воздух оказался густым и спёртым. Пахло потом, страхом и чем-то кислым.

Меня пронзила ледяная мысль, что, если внутри, в этой давке, уже есть заражённые? Это будет полный и окончательный конец. Трындец, как говорится.

Я повернул голову, пытаясь найти в толпе Скай, но её рядом не было. Сердце упало. Куда она делась? В этой каше из тел что-либо разглядеть было невозможно. Меня продолжали сдавливать со всех сторон.

«Только бы она успела, только бы забралась», — лихорадочно подумал я, но понимал, что от меня ничего не зависит. «Лишь бы не упала под колёса».

Вокруг стоял несусветный гвалт. Люди возмущались, орали, плевались, кто-то молился. Всё было тщетно. Никто никого не слушал. Меня вжали в костлявую старуху, которая кряхтела, как будто хотела срать, пытаясь отодвинуться, но это было невозможно. До моих ушей доносились слова…

— Пусти меня, сволочь!»

— Не дави, сука, я задохнусь!

— Господи Иисусе, спаси нас! Я каюсь! Я каюсь!

— Закрой пасть, фанатичка, и держи ребёнка крепче!

— Воды! Мне нужна вода! Кто-нибудь! Сердце…

Запах царил невыносимый. Смесь пота, мочи, кала и духов. Туалеты, скорее всего, не работали, и люди справляли нужду прямо здесь, на месте. Пол под ногами оказался подозрительно скользким и липким.

«Лучше бы остались в машине», — пронеслось в голове. «Лучше медленнее, но своим ходом. Чем вот это… Как скот».

— Заражённые! — кто-то заорал истошным, срывающимся голосом где-то на перроне.

— Заражённые!

— Вот здесь! — подхватил другой голос, уже ближе. — О господи!

— Не пускайте их сюда! Стреляйте, стреляйте, мать вашу!

— Там! Там они, у входа!

— Они среди нас! Среди нас уже!

— Нет, это не они, это ребёнок! Это ребёнок!

— Вали их всех! Пока не поздно!

Грохнул первый выстрел, затем второй. Вопли смешались с рычанием. Затарахтел автомат. К нему присоединился ещё один.

— Закрывай двери! — завопили люди в тамбуре. — Закрой эти гребаные двери! Скорее!

Волна чистого, животного ужаса накатила на меня. Я представил, как мертвецы прорываются в вагон. Здесь, в этой давке, мы будем обречены. Я даже не смогу воспользоваться дробовиком. Он был прижат к моей ноге. Вытащить его не было никакой возможности.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

Я мысленно проклинал себя за то, что согласился на этот авантюрный план с поездом.

«Ну надо же так…»

С огромным трудом я сумел повернуть голову и увидел раскрытые двери, а на платформе, вспышки выстрелов в темноте. Затем грохнул оглушительный взрыв. Граната, судя по всему. Потянуло дымом и свежей кровью.

И в этот момент состав дёрнулся и медленно, со скрипом, тронулся с места. Люди на перроне завопили ещё громче, пытаясь уцепиться за уходящее спасение. Кто-то подбегал и прыгал на подножки, кто-то падал под колёса. Толпа в тамбуре вздохнула, и несколько человек не удержались, выпав наружу. Их крики быстро растворились в ночи. С громким лязгом дверь вагона смогли захлопнуть.

— Не уходите! Остановите поезд!

— Возьмите нас! Ради бога, детей возьмите!

— Суки! Бросили нас!

— Я не дамся! Я всё равно залезу!

— Назад! Отпустите, вы меня в колесо тащите!

Давление немного ослабло. Я смог, наконец, отлипнуть от старухи и сделать первый за долгие минуты полный вдох. Вагон был набит до предела, но мы двигались. Цена этого движения была ужасной, но, тем не менее, мы двигались. А что было с Скай и семьёй Джорджа, я не знал. Оставалось только надеяться на лучшее.

Состав постепенно набрал скорость, и толпа слегка успокоилась. Люди тяжело дышали. Кто-то всхлипывал, кто-то молча закрывал глаза, прижимая к себе детей или рюкзаки, словно это были самые дорогие в жизни вещи. Казалось, что мы унеслись от кошмара, что этот вагон, спасение, хоть и пахнущее адом. Но, как оказалось, ненадолго.

Минут через двадцать, когда все более-менее осознали, что живы, вдруг раздался истошный вопль:

— Мертвец! Здесь мертвец!

Крик прошёл по вагону, как разряд молнии. Люди заорали, заколыхались, принялись налегать друг на друга. Я вывернулся, вновь придавливая старуху к стене. Та жалобно крякнула, но сопротивляться было бессмысленно. Мои глаза выхватили движение: в нескольких шагах крупный, лысый мужик впился зубами в лицо женщины, и кровь хлынула тёмной струёй.

— Господи боже!

— Держите его! Держите!

— Отпустите меня, отпустите, я не хочу умирать!

Люди пытались отпрянуть, но отступать оказалось некуда. Кто-то упал. Его тут же затоптали ногами. Снизу донеслось хриплое:

— Помогите… я не могу дышать…

«Всё, — мелькнуло у меня. — Теперь нам точно хана».

Заражённый с лёгкостью повалил следующего мужчину, вцепившись зубами в его шею. Женщина рядом заорала так, что у меня заложило уши:

— Мой муж! Это мой муж, помогите ему!

Кто-то вскинул пистолет, выстрелил. Раздался крик, и стало ясно, что попали не в мертвеца. Вполне живой парень схватился за живот, согнулся и завыл.

— Идиоты! — выругался я про себя. — Да мозги же этого зомбаря разлетятся по всему вагону, нас всех заразят.

Сквозь давку я протиснулся вперёд, прижимая к стене хрупкую женщину. Та даже не сопротивлялась, будто смирилась. Каждый шаг давался с трудом, но я продвигался к мертвецу.

— Двери откройте! — заорал я во всю глотку. — Дверь, мать вашу, откройте!

Я крикнул на русском, но, как ни странно, меня поняли. Несколько человек рванули за ручку.

— Толкай его к чёрту! Толкай, говорю!

— Выпихни этого сукина сына!

— Я не