Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

Синее с вышитыми в виде морских волн узорами лойицу на одной руке мужчины висело пустое, начиная с локтя. Он убрал одну руку и покачал ею гамак. Джеёна тихонько убаюкивало, как в лодочке. Возле гамака небрежно лежали шлепки. А сам юноша был почти в похожей одежде, в которой появлялись хёсэги, – что-то историческое, но как будто в современном исполнении.

– Джеён-чи, я и сам не хочу, но осталось недолго.

– В прошлый раз тебя не было три месяца. – Джеён говорил так, словно отчитывал мужчину за проступок. – А что, если ты вообще не вернешься? Мне прадед сказал, что ты можешь там остаться навечно.

– Твой прадед, – мужчина посмотрел по сторонам, – идиот. Несет что попало.

– Тебя не было три месяца…

– Джеён-чи…

– Я был с ним один на один целых три месяца!

– Прости меня, – выдохнул мужчина, – но я должен идти. – Он немного воодушевился: – Ты приходи ко мне, мое сердце всегда чувствует, когда ты рядом.

Джеён, тяжело вздохнув, уставился себе на ноги и замотал босыми стопами. Затем перевел взгляд на отца.

– А вдруг ты станешь камнем, прямо как двоюродный дедушка Ики? Он ведь застрял в мире духов и умер.

– Дедушка Ики стал не камнем, а деревом. – Мужчина хохотнул. – Как по жизни был дубом, так в него и превратился.

Джеён пытался не засмеяться, поджимая губы, но все же сдался.

– Вот за такие шутки я и торчу в Благословенном мире.

– Да блин, отец! – не сдерживая улыбки, захныкал Джеён, но рассмеялся еще сильнее в унисон с заливистым хохотом отца.

Мужчина с любовью посмотрел на Джеёна и мотнул головой.

– Хочешь, я приготовлю тебе ломтики говядины? В листья салата заверне-ем, в соевый соус макне-ем. Давай?

Джеён улыбнулся и покивал, отец похлопал его по руке.

Гамак все еще медленно покачивался. Сразу, как только отец ушел, Джеён крепко зажмурился и заплакал, накрывая лицо тетрадью с веселым кактусом в шапке.

Световой водоворот стих, оставив Кэсси в полной тьме. Постепенно вернулись звуки и ощущение пространства.

Она открыла глаза. Все двоилось и плыло. Перед ней сидели два Юншена или даже три, они куда-то падали, а потом три руки что-то ей протянули.

– Это вода, – услышала она три раза подряд. И еще три раза: – Попей.

К губам прикоснулось открытое пластиковое горлышко бутылки. Кэсси обхватила ее руками и стала пить, смачивая сухое горло.

Звуки перестали дублироваться, когда она несколько раз умыла лицо водой из бутылки. Наконец она трезвым взглядом посмотрела на Юншена. Он не отрывал от нее глаз.

В прошлый раз не было такого самочувствия, Кэсси немного испугалась, что выходы из видений в будущем будут становиться все сложнее.

– Получилось увидеть? – Он коснулся пальцами ее коленки. Кэсси снова отпила из бутылки. Осталось не так много воды, половину она пролила на дощатый пол лодки. – Ты замерла и не дышала. В прошлый раз у тебя так же было?

Кэсси покачала головой. Сердце в груди тяжело билось, будто ему не хватало сил. Такое бывает во время высокой температуры: тело ломит, голова затуманена. Кэсси ощущала себя так же.

Юншен дернулся и прислонил тыльную сторону ладони к ее лбу. Кэсси не шевелилась, так и сидела, будто из нее выкачали все силы. Юншен смахнул холодный пот с ее лба, а потом глянул на ее лицо, ринулся к рюкзаку и вытащил из него кусок ткани.

– Прижми, у тебя кровь пошла. – Он осторожно прижал к носу ткань, обеспокоенно посматривая на Кэсси. – Наверное, два дела зараз сложновато пока для тебя. – Он взъерошил волосы, садясь на свое место. – Извини, я не знал.

– Нормально все, мне становится лучше. – Кэсси отняла тряпку от носа. Она ничего не чувствовала, ни боли, ни влаги в носу. Ничего. Просто кружилась голова, но все постепенно возвращалось в норму. – Я тоже не знала, буду улучшать себя.

Она снова прижала тряпку к носу, увидев на ней темное пятно в сером свете.

Уголки губ Юншена дрогнули в подобии улыбки. Но выглядел он виноватым.

Отняв тряпку, Кэсси сказала:

– Это тетрадь Чжудо. Я видела, как он разговаривал со своим отцом.

– А ты уверена?! – сомневаясь, спросил Юншен со скачущей интонацией.

Кэсси сама в себе засомневалась после такой реакции. Она думала, что он быстро примет ее слова, как это сделал Улитка.

– Приложи, – подсказал Юншен. Он уже было поднялся, но Кэсси поняла, о чем он, и прижала тряпку к носу.

– Да, Чжудо лежал в гамаке с этой тетрадью. – Ее голос стал смешным из-за сдавленного носа.

Кэсси очень надеялась, что Юншен не станет над этим хохотать. Но ему, кажется, было не до шуток. Он выглядел так, словно призрака увидел.

– Точно его? Может, это мастера Бонсу, то есть его отца? А ты уверена, что это был он? Как ты поняла?

Глубоко вдохнув через рот, Кэсси вытерла тряпкой верхнюю губу, которую измазала кровь.

– Он обращался к нему как к отцу, и у мужчины не было руки, рукав лойицу висел по локоть.

Озадаченное выражение лица Юншена заставляло Кэсси переживать.

«Что-то было тут не так».

– А Чжудо как выглядел?

Кэсси пожала плечами. Потом она запуталась, что он имел в виду: возраст или состояние. Джеён смеялся, а потом плакал. Ей было жаль парня.

– Ты про возраст? – Юншен кивнул, и Кэсси ответила: – Как сейчас. Плюс-минус год. Наверное. Я просто не знаю, сколько ему сейчас.

– Девятнадцать, как и мне, – подсказал он, а потом быстро добавил: – Я на целый месяц старше его.

Они оба были ее ровесниками. Кэсси не ожидала такого поворота. Манлио поздно стареют, их молодость длится намного дольше, чем у простых людей. Им могло быть уже под тридцать лет. И теперь, глядя на Юншена, она обомлела. Сколько было в нем взрослой силы и рассуждений. Кэсси на их фоне только-только пошла в детский сад. Ей в какой-то момент даже стало стыдно. У них столько ответственности, дел, задач, а она как поплавок в проруби болталась.

Юншен опустил голову и, положив руку на затылок, стал медленно ерошить волосы.

– О чем они говорили?

Кэсси снова попробовала убрать тряпку с носа. Проверив ноздри пальцем, она поняла, что кровь больше не шла. Но на всякий случай держала голову слегка вздернутой.

– Чжудо просил его не уходить в Благословенный мир и жаловался, что до этого он пробыл там три месяца. – Немного помолчав, она все же сказала: – Он заплакал, когда отец ушел готовить мясо. Потому что господин Бонсу снова должен был вернуться в Благословенный мир. Кажется, Чжудо