Газлайтер - Григорий Володин

Я встаю, молча накрываю её пледом, достаю из шкафа мягкий валик и аккуратно подкладываю под голову. Во сне она что-то невнятно бормочет, фыркает носом, как будто спорит с кем-то в другой реальности.

Провожу ладонью по её щеке и возвращаюсь к книгам. Работа не ждёт.

Про Аватаров действительно интересно.

Я-то раньше думал, что Аватары — это просто форма одержимости, но всё куда сложнее. Аватар — это не одержимый, а пустое тело, очищенное от человеческого сознания. Специально подготовленная оболочка для существ, которые не влезают в наши шкалы. Даже высшие демоны здесь не при делах. Речь идёт о богах Астрала. Настоящих мегадемонах.

Чтобы создать такую оболочку, требуются древние ритуалы. И вот загадка: если Король Теней действительно хотел сделать из меня Аватара, то нафига? Он ведь не бог Астрала. У него не тот масштаб. Или не для себя готовил?

Судя по моим разговорам с местными гомункулами, монахи и сами не до конца понимали, во что ввязались. Исполняли Провидение, не пытаясь вникнуть в суть.

Начитавшись, отодвигаю в сторону фолиант. Всё, харе. Глаза слипаются, мозг начинает путать астральные формулы с рецептами борща.

Поднимаюсь, потягиваюсь до хруста. Но нет, с теориями на сегодня хватит. Пора переходить к практической части ревизии. К Демонам.

В южном крыле Обители, за укреплённой дверью с двенадцатью магическими печатями, хранятся оставшиеся двадцать ламп. В каждой — свой обитатель. Остальные были уничтожены в бою. Да, осталось негусто. Но здесь важна не численность — главное, кто именно сидит внутри.

Каждая лампа — в отдельной ячейке. Все они разные: есть медные, обсидиановые, стеклянные, выточенные из кости. Выбираю первую — ту, что украшена резной пентаграммой с инкрустациями. Провожу ладонью по поверхности, без особых церемоний.

С глухим хлопком из лампы появляется Демон — высокий, с багровой кожей, гладко зачёсанными тёмными волосами и закрученными рогами. На нём безупречно сидящий смокинг, лакированные туфли, галстук-бабочка, сверкающие запонки — будто только что сошёл со светского приёма, а не из магической тюрьмы.

Но Демон мог хоть как одеться, он же не материальный.

— Ты мне не удивляешься, — замечаю я, скрестив руки на груди.

— А чего удивляться-то? — лениво пожимает плечами Демон. — Говорят, монахи теперь воюют с Великим Филиновым. Он — человек, ты — человек. Всё ясно. Великий Филинов победил.

— За «Великий» — бонус засчитан. Только попрошу — Великий Вещий-Филинов, — поправляю.

— О, понял. Двойная фамилия — признак благородства.

Он щёлкает пальцами. В одной руке возникает свиток, исписанный мелким, почти муравьиным почерком, в другой — гусиное перо.

— Как насчёт контракта? Я готов с тобой сотрудничать. Гибкие условия, лояльность к переработкам, выход в выходные — всё обсуждаемо. Только подпиши.

Я отмахиваюсь.

— Давай без бумажек. Не люблю официальщину. Устный контракт.

Демон вздыхает. Перо и свиток тут же испаряются в лёгком облачке серного дыма.

— Ну да, как всегда, — тянет демон с показной обидой, закатывая глаза. — Никто не хочет по-честному. Все «на словах», а потом — «ой, мы не договаривались, это не то, вырвано из контекста».

Я улыбаюсь краешком губ. Знакомый жуликоватый типаж.

— С кем посоветуешь пообщаться дальше из твоих собратьев? — спрашиваю, киваю на остальные лампы.

Демон почесывает подбородок, картинно задумавшись:

— Самый покладистый, конечно, в лампе с рисунком выдры. Лапочка там сидит вежливая.

Хмыкаю. Ну да. С такими рогами— только изощрённо врать. Этот щёголь очень похож на мошенника-юриста. Учитывая, что в Астрал попадают абсолютно все души, вполне вероятно, что как раз юристом он когда-то и был. Не обижаюсь — просто растворяю его в пространстве и тянусь к указанно лампе. Та, что с рисованной выдрой.

Тру ее медный бок.

Вспышка — и из лампы появляется нечто выдрообразное. Размером с хорька, на двух лапах, с рогами и дьявольским огоньком в глазах.

Она визжит, размахивает лапами и тут же кидается на меня, пытаясь боднуть в живот. При этом абсолютно не замечает, что материальной формы у неё нет. Видимо, инстинкты победили логику. А вдруг проткнёт?

Вздыхаю.

Поднимаю ладонь — и псионическая сеть придавливает астральную тварь. Выдра плюхается на пол, бьётся, визжит, шипит, матерится на четырёх измерениях одновременно. Хрен знает, как эту тварь использовать. Она же неуправляемая.

В этот момент за дверью слышится стук, и сразу же заходит Лакомка в халате:

— Ой, мелиндо, ты не занят?

— Уже не особо, — отвечаю, сжимая пси-сеть. Демон с визгом исчезает обратно в лампу. — Просто общался с нашими арендаторами. Демоны, знаешь ли, такие душки.

Лакомка хмыкает, смотря на место, где только что бился выдродемон.

— Да вижу. Прямо няшки. А вообще я пришла сказать, что спать пора. Ну и…– Она делает шаг ближе. Улыбка лукавая. — У нас в покоях холодно. Мы с Леной подумали… может, ты нас согреешь?

Приподнимаю бровь:

— А как же магические обогреватели?

Лакомка делает невинное лицо, даже чересчур невинное:

— Понимаешь, они сбоят, похоже. Ну работают как-то через раз. Может, заглянешь, мелиндо? Проверишь?

Хмыкаю. Хитрая у меня всё-таки главная жена. Хитрющая, словно кошка, которая своего добивается.

Ну что ж, ничего не поделаешь.

— Сейчас пойдём, — говорю, подходя ближе. — Только хотел спросить тебя об одном важном.

Лакомка приподнимает бровь, уже догадываясь.

— Про Феанора, да?

Киваю.

— Мне ведь скоро предстоит с ним поединок. Он никак не уймется. Хочется понимать, насколько всё это вообще «по традиции» альвов. Насколько можно избежать убийства Воителя.

И, правда, гробить прославленного Воителя — такое себе дело для нового Короля Золотого Полдня. Но и не гробить, похоже, нельзя, раз он нарывается на драку.

Лакомка вздыхает, убирает со лба непослушную золотую прядь:

— Ну, мелиндо, раньше такие вопросы решалось двумя способами. Либо поединком, либо… — она делает паузу.

— Либо? — уточняю, глядя ей прямо в глаза.

— По легенде, — говорит она мягко. — Был один случай. Единственный, что нам известен. Без битвы.

— И как всё тогда произошло?

— Принц отплыл на Валор, — вспоминает Лакомка, глядя в сторону, будто видит далёкие воды. — На землю наших предков. Говорят, тамошние боги признали его. Назвали своим. Возложили на него право. А после этого никто уже не спорил. Ну, кто осмелится перечить самим богам?

— Валор… — повторяю я, задумчиво. — Это