Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Глава 13

Делегация приехала во вторник, в половине десятого утра.

Краснов слышал их раньше, чем увидел — голоса в коридоре у входа в цех, итальянская речь, быстрая, с жестикуляцией, которую он чувствовал по интонации даже через закрытую дверь. Потом дверь открылась, и они вошли.

Семь человек. Двое в костюмах — очевидно административные, шли чуть позади. Остальные пятеро — в рабочих куртках с логотипом Fiat, у одного на поясе штангель, у другого — блокнот уже открытый. Инженеры. За ними двое советских кураторов и переводчик — молодой парень, нервный, с папкой.

Краснов работал. Не изображал работу — работал по-настоящему: деталь, суппорт, резец, лимб. Краем глаза видел, как делегация двигается по цеху — медленно, останавливается у станков, переводчик что-то говорит, куратор что-то говорит, итальянцы смотрят и слушают с выражением людей, которые видели много заводов и умеют смотреть профессионально.

Один из пятерых — невысокий, в очках, с блокнотом — шёл чуть отдельно от группы. Смотрел не туда, куда показывал куратор, а туда, куда смотрел сам. Краснов это заметил. Такие люди были в любой делегации — те, кто слушает официальную программу и одновременно видит что-то своё.

Группа добралась до его станка через двадцать минут.

Куратор что-то объяснял по-русски, переводчик переводил. Краснов снял деталь, промерил, поставил в лоток. Взял следующую заготовку. Зажал в патрон. Включил.

Невысокий с блокнотом отделился от группы и встал рядом — не вплотную, на удобном расстоянии, так, чтобы видеть и станок, и руки, и лоток с деталями. Смотрел молча. Краснов продолжал работать.

Через минуту невысокий что-то сказал. Переводчик шагнул ближе:

— Он спрашивает, какой у вас режим подачи на этой операции.

Краснов назвал цифры — обороты шпинделя, подача, глубина резания. Переводчик перевёл. Невысокий кивнул, записал что-то в блокнот. Потом снова сказал — переводчик:

— Он спрашивает, почему такой выбор подачи. По карте стоит другое.

— По карте стоит стандартный режим, — сказал Краснов. — Я работаю на пониженной подаче на финишном проходе, потому что у меня другой резец — другая геометрия кромки. Под мою геометрию этот режим даёт лучшую шероховатость.

Переводчик переводил. Невысокий слушал, не перебивая. Потом сказал несколько слов — переводчик:

— Он спрашивает, кто утвердил изменение режима.

— Никто. Это не изменение карты — это моя рабочая практика в пределах допустимых режимов.

Пауза. Невысокий посмотрел на деталь в лотке — взял, не спрашивая. Покрутил. Провёл ногтем по поверхности шейки, как делают люди, которые умеют читать поверхность на ощупь. Поставил обратно. Посмотрел на Краснова.

Сказал по-итальянски — коротко, одно слово или два. Переводчик замялся.

— Он говорит… — переводчик подбирал слово, — «bene». Хорошо.

Невысокий снова что-то сказал. Переводчик:

— Он спрашивает, у вас есть проблемы с вкладышами? Конкретно — с чистотой поверхности при холодном пуске.

Краснов остановил станок.

Это был не случайный вопрос. Это был вопрос человека, который сам над этим думал — или видел эту проблему на других производствах, или читал о ней, или пришёл сюда именно за этим. Проблема с вкладышами коленвала при холодном пуске была реальной — она проявлялась в повышенном износе на первых минутах работы двигателя, когда масляная плёнка ещё не установилась. Причина была в недостаточной чистоте поверхности вкладыша, которая упиралась в режим финишной обработки.

Краснов знал об этом из итальянских журналов. Но знал и из своей работы: он несколько месяцев замерял шероховатость своих деталей и видел, что стандартный режим не даёт стабильного результата в нужном диапазоне.

— Есть, — сказал он.

Переводчик перевёл. Невысокий чуть наклонился вперёд.

— Как решаете?

— Пока — своим режимом, на своём станке. Это не системное решение.

— А системное?

— Изменение режима подачи СОЖ на финишных операциях. Увеличение расхода и изменение угла подачи. У меня есть данные за четыре месяца — замеры шероховатости при разных режимах СОЖ. Зависимость устойчивая.

Переводчик переводил — медленно, он явно не успевал за технической стороной. Невысокий слушал, не дожидаясь конца перевода, поднял руку — стоп — и сказал что-то быстро. Переводчик пытался поймать.

— Он говорит… данные — это ваши личные данные?

— Мои. Из рабочей тетради.

— Он хочет… он спрашивает, можно посмотреть.

Краснов подумал секунду. Тетрадь была в кармане спецовки — он взял её утром, потому что собирался после обеда записать сегодняшние замеры. Не для этого взял, но она была.

Он достал. Открыл на нужной странице. Подал.

Невысокий взял тетрадь обеими руками. Смотрел — долго, не торопился. Переворачивал страницы назад, смотрел на более ранние данные. Что-то говорил тихо — не для перевода, себе. Потом поднял взгляд.

Сказал переводчику. Переводчик:

— Он говорит… это похоже на то, что они делали в Турине в семьдесят третьем году на линии двигателей. Там такая же зависимость. Они тогда изменили систему подачи — помогло.

— Я читал в Rivista Fiat, — сказал Краснов. — Семьдесят третий год, третий номер.

Пауза.

Переводчик перевёл. Невысокий смотрел на Краснова. Потом сказал что-то — коротко, без паузы. Переводчик:

— Он спрашивает… вы читали Rivista Fiat?

— В библиотеке завода. Они получали журналы по соглашению, семьдесят первый — семьдесят четвёртый год.

Переводчик переводил. Невысокий слушал. На его лице появилось выражение, которое Краснов видел редко, но знал хорошо — выражение профессионала, который встретил неожиданное. Не удивление — точнее. Пересмотр.

Они разговаривали ещё примерно двадцать минут. Краснов не считал — просто говорили, переводчик едва успевал, куратор стоял рядом с напряжённым видом человека, у которого что-то пошло не по программе. Они говорили про СОЖ, про геометрию резца, про температурные зависимости — Краснов достал ещё один листок из кармана, тот, который делал для Петухова, с кривой зависимости. Невысокий смотрел на кривую и кивал — не из вежливости, из понимания.

В какой-то момент невысокий сказал что-то длинное. Переводчик переводил долго, с паузами:

— Он говорит… что проблема, о которой вы говорите — она не только здесь. На нескольких заводах, где работает оборудование по лицензии Fiat, они видели похожее. Разные условия производства, разные материалы, но одна и та же точка — финишная обработка вкладышей. Он говорит… — переводчик запнулся, — он говорит, что не ожидал найти это здесь уже описанным с данными.

Краснов слушал. Не говорил ничего.

— Он говорит, — продолжал переводчик, — что у вас, наверное, есть контакт в техническом отделе Fiat в Турине.