Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— О, госпожа, не стоит, — неожиданно миролюбиво отозвалась Вилена. — Мне эта кучерявая дрянь тоже не нравится.

Получив поддержку со стороны спутницы врага, Иррес замер. Всё тело сотрясала дрожь, когти то входили в землю, то опять втягивались в лапы, хвост подрагивал в объятиях Лирки. Но, кажется, дух начинал приходить в себя. Взглянул на бледную от переживаний Лирку, на красного от ярости хранителя и скривился. Потом косо, приподнимая серые губы в оскале, посмотрел наверх, встретился взглядом с белым духом. Повисла напряжённая тишина.

Бойкая Вилена сообразила, что чаша весов накренилась в сторону худого мира, и поспешила наклонить её ещё ниже.

— Я так понимаю, ваш друг и Даш когда-то сражались по разные стороны, — девушка с сочувствием посмотрела на Лирку. Висячее положение садовницу ничуть не смущало.

— Н-да, — Лирка нахмурилась и ослабила хватку на хвосте, заменив на нежные поглаживания. — Господин, — она обратилась к хранителю, — мы приносим извинения. Понимаю, у вас наверняка много вопросов…

— … которые я задам господину Аризею, — недовольно прервал её тот. — Я не впервые сталкиваюсь с духами, госпожа, — удивил он не только Лирку, но и Вилену. — В молодости я тоже любил путешествовать и встречал во Многоимённых землях самые разные диковинки. Но я не потерплю разрушений на своей территории даже от бессмертных! Госпожа Вилена, — хранитель задрал голову, — надеюсь, вы хорошо контролируете своего спутника?

— Да он совершенно безобиден! — яро заверила его девушка, хватаясь за возможность выйти из положения с наименьшими потерями. — Даш просто слабый дух цветка. Того самого ссадишея! — она ткнула пальчиком в воспрявшую клумбу.

— Слабым духом цветка, — ядовито протянул Иррес, — его сделал я. Точнее, — он увидел, как недовольно зашевелились волосы Ссадашилия, почуяв ложь, и решил всё же не забирать себе всю славу, — я придумал эту форму и вместе с союзниками заточил эту тварь в неё.

Лирка испуганно посмотрела на белого духа. Иррес рассказывал ей эту историю, но продолжения он и сам не знал. Безумие отбило у него интерес к старым врагам, и он долгие тысячелетия вспоминал их, только когда немного приходил в себя и оплакивал участь детей мира.

— Он не обидчивый, — правильно истолковала её взгляд Вилена. — Хотя я бы, — она недовольно посмотрела на Ирреса, — озверела, просидев в заключении тысячи лет.

И Иррес совсем остыл. Неприязненно кривясь, он развернулся к Лирке и уткнулся башкой ей в плечо, молчаливо взывая к жалости. Та тут же начала истово наглаживать его по ушам.

— Всё такой же бесчувственный, — он одним глазом посмотрел на застывшего под крышей Ссадашилия. — Даже злиться на него бесполезно. Как был куском снега, так им и остался. Не-на-ви-жу! И тебя, и Исхедиара, и Истаридана, и всех вам подобных.

Глядя на белого духа, Лирка не могла отделаться от ощущения, что тот всего лишь большая кукла. Разве может пусть и бессмертный, но всё же живой быть таким безучастным? На него напали, обвинили, заявили, что ненавидят его, а он и в лице не изменился. Даже не пошевелился лишний раз. Только смотрел на Ирреса пристально и, как казалось Лирке, ни разу не моргнув.

Вдруг губы его пришли в движение.

— Ты чувствуешь? — несмотря на безэмоциональное выражение лица, в голосе духа слышался интерес.

— Ах, ты… — вскинулся уязвлённый Иррес, но Вилена поспешила его успокоить:

— Он не издевается! Он просто спрашивает! Даш, ты можешь хоть немножко лицом шевелить, когда вопросы задаёшь? — напустилась она на духа. — Тебя неправильно понимают.

— Я всегда чувствовал! — яростно ответил Иррес. Лирка обняла его за шею. — И мне было больно!

— Я знаю, что такое боль, — признался Ссадашилий. — Мне… неприятно, что твоя боль из-за меня. Но я не сожалею.

— Ну ты и…

— Сожалеть он ещё не научился. Господин, — Вилена умоляюще посмотрела на Ирреса и перешла на столь откровенную лесть, что Лирка не выдержала и нервно усмехнулась, — вы столь велики и могучи, наверняка невероятно мудры и накопили огромные знания. Прошу вас, смилуйтесь. Даш только-только начал познавать мир и учится чувствовать. Он ещё почти ничего не умеет…

— Я учусь любить, — поделился успехами дух, и осёкшаяся Вилена неудержимо покраснела.

До Лирки не сразу дошло, на ком дух отрабатывает навыки, а когда дошло, она смущённо заморгала. Нет, Иррес порой оговаривался, будто знает, как вести себя со смертными женщинами, но она никогда всерьёз не задумывалась, что между смертной и бессмертным могут быть любовные отношения. А судя по пылающему лицу Вилены, именно ей выпала участь стать предметом воздыханий духа, который… Лирка сомневалась, что ему вообще нужно дышать.

— Можешь быть не таким откровенным? — чуть не плача взмолилась Вилена.

— В любви не должно быть секретов, — лицо осталось безучастным, а вот в голосе звучал укор.

— Ненавижу твоего кудрявого дружка! — с чувством прошипела девушка.

— Это хорошо, — одобрил Ссадашилий.

— Почему? — удивилась Вилена.

— Не уверен, но вроде бы я учусь ревновать, — поделился дух.

Иррес разразился сухим смехом.

— Его даже ненавидеть нельзя, — Лирка поняла, что смех нервный, злой. — Отомстишь — и никакого удовольствия, потому что он даже не рассердится.

— Что здесь происходит? — строгий окрик вознёсся до самой крыши.

Единственный, кто испугался, — Вилена. Хранитель обрадованно развернулся к недовольному хайнесу, решительно вышагивающему по тропинке. Из-за кустов наконец начали выглядывать служащие оранжереи, до того привлечённые криками, но благоразумно державшиеся поодаль от злого начальника. Иррес скривился, Лирка обречённо зажмурилась, подозревая, что шишки посыплются на неё.

— Это сам хайнес! — полузадушенно прошептала Вилена. — Боги… Нас казнят!

Риш отреагировал на её шёпот и с недоумением посмотрел вверх. И на его глазах дух исчез вместе с девушкой. Вилена только и успела сказать:

— Господин, я напиш…

И в оранжерее воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождевых капель о стеклянную крышу.

Хайнес непонимающе нахмурился, продолжая смотреть на крону, где совсем недавно совершенно точно видел незнакомого мужчину и что-то красное. Перевёл вопрошающий взгляд сперва на Лирку, потом на хранителя.

— Духи сцепились, — поделился тот, с жалостью осматривая поломанный куст.

— Духи? — подивился Риш. — Ладно, одного я знаю, — он недовольно посмотрел на тоскливо поникшего Ирреса.