Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Амброус.

Несомненно, прекрасно понимая, что услышит в ответ.

— Пробоина ниже ватерлинии, — безрадостным голосом сообщил воин, — Как раз под пушечным гнездом. Нижние палубы заполняются водой.

Нижние палубы, нижние палубы… Килиану казалось, что он что-то упустил. Что-то важное. В чем дело? Что он знал о кораблях, что может помочь им спастись?

Корабль не тонет, когда он в воде, корабль тонет, когда вода в нем… Поговорка хорошая, но в данном случае совершенно бесполезная. В их корабле воды как раз скоро будет более чем достаточно, чтобы утонуть.

Но почему ее было достаточно? Зачем кораблю место для хранения воды? Очевидно, что оно служит не для этого. Там может храниться что-то другое. Или там могут находиться люди. Пушечное гнездо… Точно. Они сбросили со счетов пушечные гнезда, потому что канонира у них в команде не было. Но это не значит, что туда нельзя попасть. Попасть — и что затем? Вычерпывать воду? Нет… есть вариант эффективнее.

— На шлюпки садиться бесполезно, — рассуждал Амброус, осматривая водную гладь без какого-либо намека на укрытие от снарядов, — Нас просто расстреляют следующим же залпом.

— Это не требуется, — ответил вдруг Килиан, — В каком положении оставить парус?

— В развернутом, — сходу откликнулся маркиз, — А что…

Не отвечая на расспросы, ученый передал команду оставшимся матросам и торопливо спрыгнул с мачты. На глаз определив, какой из спусков на нижние палубы ближе к пробоине, он стремглав бросился вниз по лестнице.

Если бы на корабле и были канониры, сейчас от них не было бы никакого толку: порох отсырел. Уровень воды неуклонно повышался и почти уже достиг колена юноши. Ещё немного, и спасать корабль будет поздно. Нужно торопиться.

Балансируя на покореженных досках и стараясь игнорировать гадкое ощущение воды в сапогах, Килиан прошел поближе к пробоине. Он глубоко вздохнул: с каждой секундой собственная идея казалась ему все более идиотской.

А потом он использовал Понижение.

Оставляя на досках соли, слишком тяжёлые для этой формы преобразования, вода будто испарилась. Тело чародея пронзило болью, когда сквозь него, перекручивая нервы, прошел слишком мощный поток энергии, — энергии, служившей как топливом для его чар, так и опаснейшей угрозой его жизни. Хотя превращение водорода в гелий никогда не отличалось высоким коэффициентом полезного действия, объем начального продукта был больше, чем Килиан когда-либо использовал за раз.

Килиан склонился к полу — не только из-за боли, но и потому что гелий, будучи более лёгким, вытеснял кислород вниз. А в никуда не девшуюся дыру в борту уже снова набиралась вода. Килиан повторил заклятье, и новый приступ оказался ещё сильнее. Учёный покачал головой. Он понял, что его хватит ещё на два, максимум три Понижения. Затем количество энергии превысит то, что он способен удержать под контролем, и все накопленное обрушится на него потоком смертоносной Порчи.

Почему-то мысль о смерти вызвала не столько страх, сколько гнев. Ну уж нет. Он слишком далеко зашёл, чтобы так глупо погибнуть сейчас. Для него было равно неприемлемо что умереть, спасая маркиза, что позволить умереть Лане. Когда оба варианта неприемлемы, нужно найти третий. Например, не умирать.

Над головой послышался грохот и треск досок: в борт корабля угодил новый залп. Их попросту расстреливали, как загнанных оленей.

Охотники явно не думали, что дичь может отстреливаться.

Использовав магнитокинез, Килиан отшвырнул ближайшую пушку прочь от гнезда. «Приложившись» к постоянно возобновляющемуся источнику водорода, чародей высунул руку и сконцентрировался на заклинании.

Всю накопленную силу он оформил во множество искровых разрядов молний. Он не пытался целиться: это было и неудобно, и бесполезно. Поток продолжался семнадцать секунд, после чего учёный снова «испарил» воду — и продолжил.

Молнии, простейшее боевое заклинание Дозакатных, никогда не отличались снайперской точностью: собственно, именно поэтому Килиан предпочитал направлять их через проводник, такой как тюремная решетка или лезвия клинков. Можно было достаточно надёжно попадать ими в цель с трех-четырех шагов, но дистанция между кораблями исчислялась сотнями метров.

Однако на один короткий разряд требуется не так уж много энергии. Килиан же сейчас не то что не был стеснен в ней: энергию, поступающую от постоянных Понижений, нужно было куда-то девать. Он выпускал молнии снова и снова, и даже если десять разрядов уйдет в море, хотя бы один по теории вероятности должен во что-то попасть.

Ученый надеялся попасть в один из тех кораблей, что продолжали по ним палить, но увы: они плыли следом за двумя другими, более маленькими и юркими. Именно в один из таких и попал тридцатый, наверное, разряд. Килиан рассчитывал, что удар молнии в деревянный трюм вызовет на борту пожар…

Но результат превзошел все его ожидания.

Корабль попросту взорвался. Взорвался, как гигантская пороховая бочка, и даже, пожалуй, сильнее. Необычный зеленоватый цвет пламени намекал, что основой взрывчатого вещества был не порох, а какой-то сложный химический состав. Тот самый, что расплескался по морю вокруг, продолжая гореть даже на воде.

Вслед за первым кораблем взорвался второй. Килиан так и не понял, настигла ли его следующая молния, или случилась цепная реакция с первым кораблем. Стрелявшие отстали: полоска пылающего моря преградила им дорогу, заставив тратить время на объезд. Но к сожалению, и молнией в них было уже не попасть.

Килиан снова использовал Понижение. И снова. И снова. Полезного применения полученной энергии он уже не находил, и теперь просто толкал пушки туда-сюда.

Он устал. Энергии более чем хватало, но постоянная концентрация утомляла. Накатывала сонливость, ужасно болела голова. Чародей не сомневался, что есть вероятности, которые самое время скорректировать, употребив избыток энергии на полезные цели, но он попросту не мог их сейчас придумать.

Учёный давно потерял счёт времени. Все его внимание было подчинено простому алгоритму. Понижение — магнитный толчок — Понижение. Где-то на задворках восприятия мелькали воспоминания. Образ матери, почти позабытый образ отца. Миг, когда он впервые осознанно воспользовался магией — тогда он едва не задохнулся. Именно с тех пор он дал себе зарок никогда не пытаться ни во что преобразовывать кислород. События сменились лицами. Лана… Ильмадика…

Все это казалось сном. Иллюзией, порожденной усталым разумом. Казалось, на самом деле он всю свою жизнь вычерпывал воду из корабля. И будет вычерпывать, пока не умрет. Затем ее будет вычерпывать кто-то