Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

идаволльских кораблей и насылая шторма и мертвый штиль на эскадры халифата. Также время от времени он присоединялся к Тэрлу и Амброусу в абордажной команде: тут его боевая магия была куда как более эффективна.

Что до Ланы, то для неё очевидная работа нашлась сразу. Стоило ей хоть немного прийти в себя после полета, как Герцог велел направлять к ней тяжелораненых. И если вначале молодая целительница вызвала нездоровый ажиотаж среди оголодавших по женской ласке моряков, то после первой же демонстрации колдовской силы Килиана внимание к ней ограничилось взглядами. Как быстро поняла девушка, из-за обстоятельств их появления на борту многие прочно уверились, что между ними роман, и попасть под горячую молнию не хотелось никому. Да и Килиан подливал масла в огонь, держась рядом с ней, всячески опекая и зачастую ввязываясь в ссоры. Лану это злило до крайности, но она не вмешивалась и не возражала вслух. Во-первых, чувствовать себя под защитой его репутации было гораздо спокойнее, чем оставаться один на один с мужской похотью. А во-вторых… в главной причине, по которой ее так возмущала эта игра, чародейка не призналась бы даже себе самой.

Амброус с ней больше не заговаривал. Да и когда на второй день Лана попыталась сама завязать беседу, изящно и вежливо уклонился. Чародейка объясняла себе это тем, что маркиз был сильно загружен делами, которые поручил ему отец…, но все равно было больно.

Слишком ясно она понимала, что на самом деле причина гораздо проще. В конце концов, и Килиан, и даже Тэрл, не менее занятые в походе, все же находили для неё время.

Тэрлу, кстати, Лана слегка завидовала. Командующий гвардией видел за их маневрами четкий рисунок военной кампании, понимая в каждый момент, что происходит, что и зачем они делают. Ни в один момент времени он не чувствовал, что идет вслепую за повадырем. Для чародейки же морские сражения очень быстро слились в единую неразличимую массу, и даже где они вообще находятся, понимала она отнюдь не всегда. Что-то ей пытался объяснять Кили, но… Кили и объяснения — это та ещё трагедия с элементами комедии. В большинстве случаев все, чего он таким образом добивался, это ее головная боль. Впрочем, Лана все равно его слушала. Это был редчайший случай, когда учёный готов был рассказать хоть что-то по собственной инициативе.

Все, что поняла девушка: они побеждали. Эскадры халифата становились все меньше и все быстрее обращались в бегство. Почти перестали попадаться брандеры, да и до абордажа дело доходило уже не каждое сражение. Все реже поступали раненые… да и ранения были уже не столь серьезны. Как Лана узнала впоследствии, первоначально Герцог разрешил обращаться за исцелением только тем, чьи раны действительно угрожали боеспособности. И только когда таких не осталось, к ней допустили остальных.

На третий день вдали показалась суша. Это не были знакомые берега Полуострова: герцогский флот вышел к Черному континенту.

Высаживаться не стали: вместо этого эскадра разделилась на две части. Половина кораблей отправились вдоль берега на север, вторая же на юг. И хотя Лана всегда была существом крайне теплолюбивым, очень скоро она почувствовала, что ей ужасно жарко. Пот заливал глаза. Хотелось убраться с палящего солнца, но любопытство всё-таки пересиливало. Как ни странно, немного помогало взятое в крепости для маскировки одеяние: хотя казалось бы, в нескольких слоях черной ткани жара должна была стать непереносимой, одежда черных была скроена до того хитро, что скорее наоборот, охлаждала.

Плыли они долго. Похожие друг на друга песчаные берега вскоре успели наскучить своим однообразием, но Леандр продолжал внимательно всматриваться в пейзаж. Он никак не комментировал увиденное, но каждый увиденный прибрежный форт заставлял его хмуриться. Не не радовался он и тогда, когда укреплений не встречалось на протяжении более чем часа пути. Наконец, Герцог махнул рукой, отдавая команду к отступлению. Несколько горячих голов, призывавших обстрелять побережье, он остудил одним лишь взглядом, вызвав тем самым зависть Килиана и Амброуса.

— Ты что-нибудь понял? — шепотом спросила Лана у ученого, когда корабли удалялись от берегов.

— Его Светлость хотел вернуть черным их любезность, — пояснил юноша, — Блокировать их в портах, лишив возможности вести торговлю и морские поставки. Но оказалось, что он не представлял себе в полной мере протяженность их побережья. Цепь вышла бы слишком редкой, и прорвать ее массированным ударом не составило бы труда. Ну, это в лучшем случае. Вообще же, судя по Дозакатным картам, едва ли нам вообще хватит кораблей блокировать все их берега.

Иоланта задумчиво кивнула. Странно было думать, что они воюют с жителями целого континента. Ведь общеизвестно было, что после Заката жизнь осталась только на Полуострове, на крошечном клочке суши с едва ли двадцатью миллионами жителей.

Похоже, что нет ничего более лживого, чем общеизвестные вещи.

А между тем, к беседовавшим чародеям подошел Герцог Леандр Идаволльский. Проигнорировав Килиана, он сходу обратился к Лане:

— Следуйте за мной. Немедленно.

Переглянувшись, учёный и чародейка направились на нижние палубы, едва поспевая за размашистым шагом правителя. Хотя Килиана никто не знал, напрямую ему никто присоединиться не запрещал. А отпускать Лану одну юноша явно не собирался, за что она где-то в глубине души была ему очень благодарна.

Пройдя мимо кают и орудий, троица спустилась в трюм. И едва они вошли, как чародейка скорее даже не услышала, а ощутила всем телом слабый болезненный стон.

— Тут кто-то есть? — удивлённо спросила девушка.

Кили ничего не сказал, но судя по приподнявшимся бровям, он тоже слышал. А Леандр уже вел их дальше.

За бочками с порохом и запасами провианта обнаружился топчан, на котором лежал израненный, изможденный человек. Блеснули в полумраке стальные цепи, надёжно сковывавшие его руки и ноги.

«Пленник? Ещё один воин халифата?»

Нет… Когда ее глаза немного привыкли к освещению, Иоланта поняла, что его кожа все же светлее, чем у солдат. Такой оттенок она уже видела…

Точно. Это был один из рабов с потопленной галеры. Лане даже показалось, что она узнала его лицо, хотя как раз в этом не была полностью уверена. Глаза гребца были закрыты, и он болезненно метался в горячечном бреду. Многочисленные раны его были наскоро перевязаны, но и только; струившийся пот выдавал лихорадку.

— Мы выловили его вскоре после спасения моего сына, — пояснил Герцог, — Сможете исцелить его?

— И вы позвали меня только сейчас?! — негодующе воскликнула девушка.

Страшно было даже представить, какую боль испытывал несчастный гребец все это