Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

окончанием Осеннего бала, Дик остался в стране фей дольше, чем собирался. Три принцессы его особенно не уговаривали. Они замкнули время, так что один вечер, который Дик провел с ними, оказался неделей.

Когда рыцарь сказал лесным принцессам: "Мне пора", Феолинда лично взялась проводить его.

Дик побаивался самой старшей и самой строгой принцессы. Феолинда открыла ему границу лесной страны. В лицо им ударил ветер, их оглушил треск и свист. Дик увидел, что снаружи, в обычном лесу, бушует ледяной ураган, на деревьях нет ни листочка и всё вокруг будто вымерло.

— Зимой дороги закрыты, — сказала Феолинда. — Ты можешь воспользоваться переходом и выйти в теплых краях. Знаю, ты хочешь увидеть море. Но южное Побережье это только один берег моря. Второй — Юго-Восточный полуостров.

Война на Востоке не первая, она пройдет. Прокатится волной и затихнет, так всегда бывает. Но Юго-Восток — тело дракона, голова которого полыхает огнем на армии союзных королей. Там опасно всегда. Это особое продажное королевство, где вся власть стоит на крови и золоте.

Можешь ли ты, ступив на один берег моря, удержаться и не заглянуть на другой?

Не можешь, Дик. Мы тебя знаем. Поэтому ты не пойдешь к морю, пока дороги не откроются.

— Кто может приказывать мне? — Дик стоял на границе, и в одну щеку светило ласковое солнце вечного лета, а другая почти отнялась от царапающего холода. — Там, по обе стороны моря, тоже вечное лето. И помощь людям нужна круглый год!

— Но если тебе понадобится помощь, то зимой никто не придет. Ваша эстафета и внешнее лесное эхо спит до весны. Подожди и ты. Мы не можем приказывать тебе, крестник. Но мои сестры за малый срок обе стали причинами твоей смерти. К счастью, условной. Я не хочу быть третьей, Дик! Не в этом году, хотя бы.[40] Прошу, останься с нами. Время пролетит быстро, я обещаю.

Глаза слезились от ветра. Дик закрылся рукой и внимательно вгляделся в суровое лицо Феолинды.

— Вы видели мое будущее? Поэтому предупреждаете?

— Нет. Если б видела, ничего не могла бы сказать. Я всего лишь знаю, как там опасно. А ты упрямо рвешься навстречу опасностям, как все дети. Я не отпущу тебя, Дик. До весны.

— Что сделаете, если всё-таки хочу уйти? — Дику стало любопытно. — Граница леса для меня открыта. Странника нельзя удержать вашей силой.

— Силой феи нельзя. Но силой лесной принцессы, владычицы здешних земель… — Феолинда сухо щелкнула пальцами. Прямо из воздуха, как грибы, вокруг них мгновенно выросли четверо стражей леса, воины с боевыми хлыстами, в светло-зеленых плащах, цвета луговых трав. Они скрестили оружие вокруг Дика и плотно обступили его, сделав только шаг.

— Так нечестно!

— Выбирай, — Феолинда отнюдь не шутила. — Будешь под домашним арестом или дай слово, что не сбежишь.

— Не дам! Вы не имеете права меня задерживать!

— Это для твоего блага, Дик. Мы твои крестные в звании, ты обязан хоть изредка слушаться нашей воли!

— Если она идет против моего призвания, не обязан! — Дик не собирался терпеть общество стражи и отчаянно вырывался из их круга. Стражи леса не хотели злить рыцаря, но повинуясь своей принцессе, не могли расступиться. Круг так тесен, что пустить в ход оружие не могла ни одна из сторон. Но взрослых принцев фей четверо, а Дик один.

Наконец он признал, что стражи сильнее. Встал в центре круга, скрестив руки на груди, и холодно глянул на Феолинду:

— Дальше.

— Если не возьмешься за ум, мы втроем отнимем звание, которое тебе дали. Объявим низложение. И ты никуда не сможешь уйти! — пригрозила лесная принцесса.

Теперь Дик, которому во время драки стало жарко, полностью почувствовал себя на ледяном ветру. В глазах его мелькнула растерянность и непонимание.

— Меня восстановят. Не вы, так братство.

— Не зимой. Сейчас уже не найти никого, кто смог бы помочь тебе. До весны твои друзья даже не узнают, где ты. Ты мой пленник. Выбирай сам, будешь ты любимым крестником, свободным в границах лесной страны, или глупым мальчишкой, которому требуется охрана, чтобы защитить его от самого себя?

— Уберите их, — Дик тяжело дышал сквозь зубы.

Феолинда снова щелкнула пальцами; слуги исчезли. Некоторые жители леса умеют мгновенно переноситься в пространстве и почти все — становиться невидимыми. Поэтому Дик не знал, оставили их с крестной наедине или стража только пропала с глаз.

Дик медленно поднял голову, собираясь высказать старшей крестной всё, что думает по поводу ее произвола, но тут между ними влетела взъерошенная серая птичка. Она захлебывалась взволнованным писком.

— Что? — не поняла Феолинда, и лицо ее стало ещё суровее. Ясно, что всё, что думает по поводу ее произвола, но тут между ними влетела взъерошенная серая птичка. вымерло.

пичуга появилась из перехода и летала где-то по ту сторону границы лесной страны. Но разобрать принесенную ею весть Дик не мог, все слова путались. Он только понял один сигнал: "Братство Дороги". Эти трели постоянно неслись ему вслед в лесу, ведь так все звери и птицы называли и само братство и всех его представителей.

— Успокойся.

Птичка уселась на плечо фее, а сама Феолинда опустила ладонь на плечо Дику:

— Идем. Это очень важно.

Он без возражений последовал за лесной принцессой. Крылатая вестница ехала на плече хозяйки.

— Ты знал королеву вашего братства? — неожиданно спросила Феолинда.

— Был представлен ей в последний день Осеннего бала, — Дик вспомнил, как коснулся губами руки высокой белокурой женщины, на вид молодой, но с великой усталостью и светлой печалью в глазах. — Праздновали закрытие сезона в ее "Колесе".

— Она умерла. У дороги больше нет королевы.

— Но… — Дик резко остановился.

— Идем. Не надо никуда бежать, уже поздно. Тебя лично Тереза просила вести себя как можно благоразумнее и предсказывала долгую жизнь. Как странно… она жила так давно, что даже мы, обладатели условного бессмертия, привыкли считать ее вечной. Я в последний раз прошу тебя, Дик: останься здесь до весны.

— А если нет?

— Ты свободен. После поминального обеда, конечно. Пусть наши государи не во всем и не всегда ладили, но первое братство называлось Лесным, если тебе известно. И всю зиму лес будет в трауре по королеве дороги. Тереза была великой женщиной. Нет на свете того, кто сомневался бы